Лесовка
Шрифт:
Константин так и рухнул на землю, широко раскрыв глаза. Удивиться сильнее можно, но дальше уже некуда.
— Обалдеть! Говорящий кот!
— Не надо на меня так страшно глазки выпячивать. Я пугаюсь! — скромно потупилась кошка, смущенно ковыряясь лапкой в траве. — К тому же я кошка!
— Вот это игры разума.
— Что?! — возопила кошка, гневно выгибаясь в дугу, шерсть распушилась и встала дыбом, словно ее натерли воздушным шариком. — Меня плодом больной фантазии обзывать!?
С душераздирающим мявом она мягко спружинила с земли и бросилась доказывать свою реальность на уровне Костиного лица.
— Чур меня! Помогите, глюки атакуют. Сгинь, пропади, отвали.
— То есть как? — кошка замерла в полете, словно врезалась невидимую преграду и, удивленно выпучив глазки, грохнулась на землю. — Ты меня прогоняешь? После всего, что было?! После того, что мы пережили? Вот так, да? Отворот-поворот. Да на кого ж ты меня бросаешь? Да за что же мне это!?
Пока кошка причитала о судьбинушке горькой, Самойлов, начал красться в сторону, где звучал шум и, скорее всего, были люди, которые обязательно помогут избавится от опасных галлюцинаций.
— Ты куда? — перестала разводить сопли кошка, заметив хитрый маневр Константина.
— К людям, к друзьям, они меня ищут.
— Так там болото, трясина. Сгинешь ведь!
— Ничего-ничего, провожать меня не надо.
— Эх, не переубедить тебя, упертого. Ладно, уговорил, иду с тобою.
— Зачем?
0 Мне в лесу страшно одной. Тут еще леший бродит, он большой и сильный, у него знаешь какой посох огромный, еще зашибет. Пойду я лучше на болото, объемся жабонят. Все равно пропадать, так лучше уж вместе…вместе ж оно завсегда веселее. Мур!
Константин впервые шел рядом с говорящей кошкой, поэтому глядел на нее во все глаза, забывая смотреть под ноги. В результате споткнулся и с нецензурной руганью пролетел пару метров вперед, где рухнул на землю, ощутимо приложившись о трухлявый пенек. Он умудрился удариться всем, чем только можно. Под глазом красочно оформлялся фингал, веко затекало, усложняя видимость.
— Ну чего зенки-то вылупил?
— Растерялся. Я никогда ведь раньше не встречал сказочных существ.
— А привидение, русалка не в счет что ли? Если хорошо пораскинуть умишком, сколько людей видело фольклорных персонажей? Почитай, считанные единицы. А тебе они раз в час являются. Радуйся! — приободряла кошка. — А тебя, кстати, как звать-то?
— Константин.
— Меня можешь звать просто Ягодка, — представилась кошка.
Глава 12. Обещание
Как плод дерева, так и жизнь бывает всего сладостнее перед
Леший
Ох, и серчал же я на дочку. Не за то, что ослушалась, все-таки молодая — кровь горячая. Не за то, что матушке не доложила о нашем походе, все-таки сам должен был с женой слово держать. Не за то, что смерти желала живому существу, а за то, что смерть эту несла собственной рукой, словно кикимора болотная. Не тому я учил дочь свою, не тому.
На душе, словно шишки по терке скреблись.
Угрозы — угрозами, а пора девке замуж. Завтра же объявлю о свадьбе. Пусть только поперек моей воле хоть слово скажет! Горестно вздохнул и придался печальным раздумьям. Я сидел на дне Россы на большом камне и не мог понять, где допустил ошибку в воспитании дочери.
Сквозь зеленые водоросли подплыл водяной с воеводой к моему убежищу.
Ребята были угрюмые, значит новости плохие. Оба в нерешительности плавали рядом. Я махнул рукой, мол, все стерплю, начинайте, куда уж гаже.
— Там Василиса за старое, — начал жаловаться воевода.
— Я же купол непроницаемости поставил на выход с Россы, — вскочил и грозно стукнул посохом по дну, потревожив покой ила, который мгновенно взмылся к кромке воды, затемняя видимость.
Он напоминал сейчас мое душевное состояние, мигом ставшее неспокойным, гневным, грозным. Вокруг закипала вода. Озир терпеливо успокоил смуту на дне и остудил воду, не дав Россе превратиться в суп-уху, словно прибирал за нашкодившим детенышем. Я виновато потупился.
— Погоди, ты воду зря баламутить, — осек Иваныч, — потеряшка городской сам к озеру вышел. Так на радости, они с Купавой его душеньку чуть и не прибрали. Хлипкий народ эти ивашки. И как они такие хрупкие умудряются еще воевать друг с другом? Ну, да обошлось, не серчай шибко. Остап как-то смог все исправить, смышленый малый растет, весь в отца.
— Не то, что наши девоньки, тоже мне нашли забаву, — сетовал Озир, — откуда в них такая кровожадность?
— Сам никак понять не могу, — булькнул я в ответ огорченно.
— Я с малькового возраста дочери прививал любовь к любой форме жизни, — изливал душу водяной, — все ж не на болоте темном живем, хотя рядом. Ну, ценности-то должны хоть немного другие быть. Это первобытные русалки общество свое пополняли утопленниками, а сейчас ведь век прогресса, магии!
— Может переходный возраст? — предположил Иваныч, за что получил пару припечатывающих взглядов.
— Издевайся, издевайся, дубок. Скоро и твоя малышка подрастет, посмотрим, как заскрипишь, — побулькал водяной.