Лесной фронт. Дилогия
Шрифт:
— Ну, что встал? Больше ничего не дам!
Правда, он не забыл отобрать у меня пустой магазин. Но зато у меня теперь был полный боекомплект – шесть магазинов в самодельных подсумках и один в автомате. В общем, засыпал я с приподнятым настроением. Отношение партизан вызвало во мне чувство причастности к чему-то большому и важному. Героическому.
На рассвете, после напутствия майора, наш отряд, провожаемый всем лагерем, вышел на задание. Минут за двадцать до выхода основной группы отправилось в путь десять бойцов – разведка. Остальные, в последний раз проверяя и подгоняя снаряжение, дожидались команды. Наконец из головы колонны прозвучало «Строиться!», и мы, закинув за спину нагруженные мешки, быстро заняли
Впереди шли партизаны, которых майор выделил для нашего сопровождения. Я шел по центру следовавшей за ними диверсионной группы. Парашютисты отправлялись на выход ввосьмером – раненый подрывник, как я уже говорил, не мог пойти с нами, а радиста, после долгих споров с майором, который не хотел снова остаться без связи, было решено тоже оставить в лагере. Поначалу мы довольно бодро шагали, делая остановки, только когда впереди появлялась одна из лесных дорог, густой сетью испещривших лес. Вскоре, ближе к полудню, наш багаж дал о себе знать – вес за спиной неумолимо тянул вниз, вызывая безудержное желание присесть отдохнуть хоть на пару минут. К обеду я уже полностью выбился из сил, а команды на привал все не было. Но делать было нечего – группа шла дальше, и приходилось стиснув зубы идти вместе со всеми. Я не буду подробно описывать наш путь. Скажу только, что, если не считать усталости, до железной дороги мы дошли без происшествий.
Первым признаком того, что мы приближаемся к своей цели, стал еле слышный гудок паровоза. Бредун скомандовал привал, и группа, выставив охранение, обессиленно развалилась под деревьями.
— Сейчас разведку дождемся, — сказал мне Коля, который во время марша шел впереди, — и решим, как будем переходить через железку.
Я, жадно опустошая флягу, только кивнул. Сил говорить почти не было. Хотелось только спать. Вдобавок ко всему плохо замотанная портянка начала натирать ногу. Пока я снимал сапог и перематывал портянку, Коля уже успел достать из своего мешка одну из пресных лепешек, которыми нас снабдили в дорогу, и сосредоточенно жевал. Разобравшись с портянкой, я, отгоняя от себя сон, последовал его примеру. Так мы просидели минут сорок, пока из-за кустов не вышел один из наших разведчиков.
— Железка в двух километрах, — доложил он лейтенанту. — Около трех километров влево – полустанок…
Лейтенант развернул планшет и принялся определять по карте наше местоположение.
— Хорошо вышли, — наконец произнес он. — Продолжай.
— Пока мы наблюдали за железкой, прошел один состав.
— Что в составе? — Лейтенант достал блокнот и, сверившись с часами, начал в нем что-то записывать.
— Четыре платформы с танками, платформы с бочками и теплушки, — без запинки ответил разведчик.
Лейтенант, записав сведения, кивнул.— Охрана на железке?
— Пока наблюдали – не заметили.
— Хорошо. — Лейтенант спрятал блокнот. — Переходить через дорогу будем, как стемнеет. Продолжайте наблюдать за дорогой. В девять часов вернетесь и доложите.
Разведчик снова исчез в лесу, а лейтенант, посидев немного над картой, назначил всем очередь на дежурство и сразу заснул. Я, как и большинство бойцов, последовал его примеру. Сон не пришлось долго ждать – марш-бросок с грузом по лесу настолько вымотал все силы, что я вырубился сразу же. Казалось, я только закрыл глаза, а уже кто-то стал бесцеремонно трясти меня за плечо. Просыпаться совсем не хотелось – сон никак не отпускал меня из своих объятий.
— Найденов! — кто-то настойчиво гудел
Я все же смог разлепить глаза, что-то промычав, потянулся за флягой и остатками воды промыл глаза. Боец, разбудивший меня, уже устраивался на земле, готовясь отойти ко сну. Я посмотрел на небо – солнце явно клонилось к западу. Мотнув головой, прогоняя остатки сна, я взял автомат и занял свое место на периметре лагеря. Потянулся было за трубкой, но вспомнил, что вроде бы по уставу курить в карауле запрещается. Тихо выматерившись, принялся, чтобы не заснуть, расхаживать взад-вперед.
Когда начало темнеть, снова появился давешний разведчик. Лейтенант уже давно проснулся и изучал карту.
— Докладывай, — кивнул он, когда боец подошел.
— Вдоль дороги ходят патрули, — начал боец, — всего четыре человека, и то из полицаев. Ходят по двое навстречу друг другу по разным сторонам насыпи.
— Каких полицаев? — переспросил Бредун.
— Да из местной швали фашисты себе помощников понабирали, — махнул рукой разведчик, — вроде как порядок охранять. Так, бандиты.
— Это что ж они, — лейтенант озадаченно почесал затылок, — совсем ничего не боятся, что такой шушере доверили железку охранять?
Боец промолчал. Только пожал плечами.— Ну, нам же лучше, — продолжал лейтенант. — Подъем!
К железной дороге мы шли осторожно, стараясь производить как можно меньше шума. Не доходя метров двадцать до кромки леса, за которой виднелась железнодорожная насыпь и продолжение леса с другой ее стороны, мы встретились с передовым отрядом и залегли. Чего мы ждем, я не знал, но команды переходить через железку не было. Темнота окончательно сгустилась. Постепенно меня снова стало клонить в сон, а отряд все лежал. Внезапно я уловил звук приближающегося поезда. Еле слышный шум, доносившийся откуда-то слева, тут же прогнал сон. Состав пронесся мимо с бешеной скоростью. Когда стук колес стал стихать, я заметил, что все это время задерживал дыхание, и шумно выдохнул. Заозирался, ожидая, что сейчас последует команда продолжать движение, но все оставались лежать. Еще через десять минут от железной дороги приполз один из бойцов, отправленных наблюдать за движением патрулей.
— Ушли, — громко прошептал он. — Полчаса назад на север прошла одна пара, а только что на юг – вторая.
— Вперед! — прошептал в ответ лейтенант.
Мы поднялись и, пригибаясь к земле, побежали к железнодорожной насыпи. Мелькнули под ногами, уносясь за спину, стальные нити рельсов, по которым немцы гнали на фронт эшелоны и которые нам предстояло перерезать, и группа беззвучно скрылась в лесу на другой стороне. Углубившись на пару километров в лес, мы резко свернули на юг и продолжили движение. Как ни странно, идти стало легче. Может, я начал понемногу привыкать к этой жизни?
Ближе к середине ночи навстречу нам снова выбежал один из бойцов передовой группы.
— Впереди болото, — прошептал он.
Лейтенант принял решение отдыхать до утра – идти через болото ночью он не рискнул. Знали бы вы, насколько я был благодарен ему за это решение. Особенно благодарны были моя спина и ноги. Я снова мгновенно уснул, и на этот раз меня никто не будил.
Следующий день тоже прошел на марше. Мы без проблем форсировали мелкое болотце и, немного повалявшись в кустах, перебежали довольно крупную дорогу. Немцев мы так и не видели. За исключением разведчиков, никто не видел даже полицаев. В общем, наш марш-бросок к железнодорожному мосту больше напоминал прогулку по лесу. Это если, конечно, не считать бешеный ритм и тяжелые мешки за плечами. Но в любом случае во второй половине дня мы уже лежали на опушке леса. Перед нами несла свои воды Горынь, а слева красовался мост, который нам предстояло взорвать.