Лёшка-"студент"
Шрифт:
Второй в это время придвинул к двери кресло и присел на корточки рядом, не спуская глаз с выхода.
— Так их двое? — переспросил полковник.
— Было двое. Один убит. Мы его окликнули, а он выстрелил. И у него была рация, настроенная на нашу волну.
— Стрелял он один раз?
— Один. И бесшумно. Сейчас стреляли на первом этаже. Но не он… Судя по первому выстрелу, у них пистолеты Стечкина с глушителями. Звук другой…
— Так, ясно… Второй остается здесь, охраняет Ковалева. А мы пошли, выясним, кто там стреляет…
— Я с вами! — быстро сказал Лешка.
— Нет! Вы остаетесь! —
— Да пошел ты!.. — буркнул Лешка и направился к выходу.
Тот, что сидел перед дверью, быстро, почти мгновенно, крутанулся на пятке и упал на живот, а под прицелом его странного оружия, на конце которого торчала труба, оказалась голова Лешки.
— Ты что?! — заорал Каверзнев. — Сдурел?!
— Сынок… — проникновенно произнес Лешка, остановившись. — Опусти автомат, а то у тебя руки отсохнут… Ведь сохнут уже, так?! Опусти, опусти, малыш, у тебя уже сил нет держать такую тяжесть…
Спецназовец, не отрывая завороженного взгляда от притягательных глаз Ковалева, медленно опустил автомат.
— Ты же меня больше отца любишь! — вкрадчиво продолжал Лешка. — Больше жизни!.. А что будет, если ты нечаянно нажмешь на курок, а?.. Ты же с ума сойдешь! — крикнул он.
Огромный накачанный спецназовец, чьи тренированные мышцы не скрывал даже бесформенный комбинезон, всхлипнул, и по лицу его побежали слезы. Он плакал, кривя большие губы, а всем присутствующим вдруг стало не по себе.
— Ты со мной пойдешь! — сказал Лешка. — И меня, лично, охранять будешь. Но стрелять только в крайнем случае… Не надо лишней стрельбы, ты просто так уберешь опасность, правда?! А уж если они стреляют, мочи их, гадов!
Боевик кивнул. Его глаза сейчас светились неподдельным счастьем, а слезы высохли.
— А ты останешься здесь, охраняй ее! — сказал Ковалев старшему, показав на девушку.
Он шагнул к двери, и Каверзневу ничего не оставалось, как последовать за ним.
— Не надо мной командовать! — пробурчал Ковалев уже в коридоре. — Вам дороже станет!
В коридор выглядывали больные из других палат, спрашивали, что случилось и кто стрелял, но ответить им было некому. Каверзнева догнала медсестра.
— Вы кто? — на бегу спросила она спецназовца. — Там маршал убил постороннего!
— Где? — вскинулся Каверзнев.
— На первом этаже… — растерянно ответила медсестра. — Он в его палату вошел, а маршал…
Каверзнев кинулся к лестнице. Ковалев и спецназовец побежали за ним.
У открытых дверей маршальской палаты толпились люди. Каверзнев, растолкав любопытных, ворвался внутрь.
У окна лежал светловолосый мужчина, одетый в черный костюм, а в кресле, сморщившись от отвращения, глотал таблетки розовощекий старик в пижаме.
— Полковник министерства безопасности Каверзнев, — представился кагэбэшник. — Вы маршал?
Розовощекий серьезно смотрел на вошедших.
— Что здесь произошло? — спросил Ковалев.
— Этот… — старик кивнул на труп. — Пытался открыть мое окно, а я был в ванной, одевался после душа. Ну, я окликнул его, а когда он повернулся и я увидел пистолет в его руке, я выстрелил! — он говорил совершенно спокойно, как будто только что прихлопнул
— Вы в ванную с пистолетом ходите? — поинтересовался полковник, забирая с тумбочки никелированный браунинг. — А где его пистолет? — он сунул браунинг в карман и подошел к трупу.
— Под ним, — спокойно ответил старик.
— Всем посторонним выйти! — скомандовал Каверзнев. — Солдат, обеспечь! — он посмотрел на спецназовца, но тот не шевельнулся.
Ковалев усмехнулся и тихо шепнул:
— Выполняй.
Спецназовец шагнул к двери, но в госпитале находились люди, знакомые с понятием «дисциплина». Они быстро, без толкотни, вышли из палаты, и двери закрылись. Боевик остался у дверей.
— Вы его раньше видели? — спросил полковник, обращаясь к старику.
— Никогда! — твердо ответил маршал.
Ковалев почувствовал фальшь. Он шагнул к старику и наклонился к его лицу.
— Я ваш друг… — мягко произнес он. — Вы же видите, что я такой же, как вы… Вы ведь уверены во мне?
У старика задрожали губы, а Ковалев мгновенно понял, что перед ним человек, испытавший на себе силу внушения. С такими работалось еще легче…
— Вы ведь знали его, да? — спросил Ковалев и заметил, что полковник подает ему какие-то знаки.
Но прерывать беседу сейчас было нельзя. Лешка уже захватил внимание маршала. Ковалев присел на корточки, и его глаза оказались на уровне глаз старика.
— Я знаю все! — уверенно сказал он. — И вам нечего от меня скрывать. Я знаю, что сейчас у вас болит сердце… Но я помогу вам! Вы чувствуете, что это так!
Он взял в свои руки ладони маршала и поразился холоду этих старых рук.
— Сейчас вам станет легче… — уверенно продолжал Ковалев. — Сейчас сердце забьется ровно и сильно… — он почувствовал, как чужая, жестокая сила сжимает сердце старика — и вместе с изношенным сердцем маршала сжималось и его, Лешкино сердце. — Вот пошел сильный импульс! — говорил он, ни на секунду не позволяя вырваться мыслям старика из-под своего контроля, не позволяя овладеть его волей кому-то неведомому, затаившемуся в самой глубине мозга маршала, а может быть, и в душе… — Вам становится легче, и сердце начинает биться ровно и сильно! — все громче говорил он, а сам видел, что лицо старика сереет, чувствовал, что он сам, Лешка, из последних сил поддерживает это старое слабое сердце, что и его, Лешкино, сердце может не выдержать и сию секунду остановиться, потому что сейчас его тело невидимой, но прочной нитью соединялось с телом старика. — Вот снова сильный, мощный импульс!!! — кричал он. — И снова!!! Сильней!!! Мощней!!! Сердце работает, как отлаженный механизм, сердце стучит и нет ему износа! Я даю силу твоему сердцу! Я сильный! Ты же знаешь это!..
Он понял, что справился. Щеки старика снова порозовели, глаза приобретали прежний задорный блеск, а дыхание постепенно нормализовалось.
Ковалев отпустил руки старика и сел прямо на пол.
В коридоре послышался топот. Каверзнев выскочил из палаты, прикрыв за собой дверь. Шум сразу смолк.
Ковалев несколько раз глубоко вздохнул и снова взял старика за руки.
— Вы слышите только меня, а все остальное не имеет для вас никакого значения, — сказал он. — Кто этот человек?