Лёшка-"студент"

Каменский-Мальцев Александр

— Да, — безжизненным, лишенным всяких эмоций голосом ответил врач.

— Начинай собирать! И запомни, сегодня кодирование прошло, как обычно!

Через несколько минут, когда Лешка проверил, все ли убрано после операции, он дал команду звать санитаров.

Возвращаясь к себе, он мучительно гадал, как долго будет действовать его приказ, ведь на этот раз ему пришлось покорить специалиста, человека, знающего способы противодействия гипнозу, человека, умеющего обнаружить внушенную команду при помощи медикаментов и специально разработанных тестов… Он прошел к себе в комнату, правильней было сказать — камеру, сжимая в кармане коробочку, заменяющую цепь с ошейником для удержания его, Лешки Ковалева, в конуре. Ноги подгибались от слабости,

но он шел, стараясь ступать твердо, чтобы не вызвать подозрения у тех, кто наблюдал его переход из лаборатории в комнату через телекамеры.

«Ну ладно, гадюки!.. — думал он, садясь в кресло перед телевизором, по пути включив чайник, так как он проделывал это после каждого сеанса, и сейчас поздно было менять привычки — могли заметить. — Я еще покажу вам всем!.. Но где сейчас Вера? Рядом ли с сыном?.. И как до них добраться?..»

— Спит, — сказал Довлатов и откинулся в кресле. — Может, в шахматишки сыграем?

— Давай! — согласился лейтенант. — Поставлю тебе пару матов…

— Поскромнее будь, младшой! Тоже мне, Корчной…

Лейтенант расставил фигуры.

Загудел зуммер, и вместе с ним включилась красная лампа над пультом.

Довлатов глянул на экран и увидел мелькнувшее серое тело под стеной здания, где находился Ковалев.

— Я когда-нибудь собственноручно убью этого кота! — сказал он, нажав на кнопку, после чего сирена смолкла. — Сейчас наружная система сработает!.. Сигнал другого тона и красная лампа на пульте лейтенанта подтвердили его предположение.

— Вроде до весны еще далеко, — задумчиво сказал лейтенант, нажав кнопку на пульте и вглядываясь в положение фигур на доске, пытаясь разгадать стратегические замыслы капитана, — а он загулял, котяра… Видать, импотенцией не страдает…

— Так ты тоже не только весной по бабам ходишь! — со смешком сказал капитан. — И, по-моему, не к одной…

— Так я же не кот! Вам шах, командир…

— А мы его вот так! А кот этот особенный, раз его хозяин не может прошвырнуться, так он кота посылает наверстать с бабами!..

Лейтенант засмеялся.

Снова загудел сигнал, и зажглась красная лампа.

Лейтенант глянул на экран и присвистнул.

— Смотри, капитан, он гостью к себе ведет!

Они увидели, как в щель ворот, освещенных мощным прожектором, прошмыгнул серый кот. Пушистая белая кошечка, явно домашняя и нежная, проследовала за ним. Кот подтолкнул кошку, так как ей вздумалось оглянуться на незнакомой территории, и устремился вперед.

— Нет, надо их шугануть, — сказал Довлатов и встал, — а то они всю ночь включать систему будут!

— Да черт с ними! Все равно спать нельзя…

Капитан подумал и сел на свое место.

— Нет, дорогой, такой легкой победы тебе не видать, — сказал он и передвинул фигуру на доске.

— А мы это будем посмотреть!.. — лейтенант тоже сделал ход.

Капитан глянул на экран, куда передавалось изображение человека, неподвижно лежавшего на кровати, ради которого эти люди сидели в казенном помещении и при помощи дорогой аппаратуры отмечали все передвижения блудливого кота, и снова повернулся к шахматной доске.

Система сигнализации в эту ночь включалась слишком часто, и каждый раз офицеры видели кота или его кошечку. Капитан с лейтенантом настолько увлеклись шахматным сражением, что почти машинально нажимали кнопки, отключающие систему ровно на одну минуту, после чего она включалась автоматически, и снова склонялись над доской…

А Лешка уже шел по коридору. На кровати он соорудил из одежды подобие человеческой фигуры и накрыл его одеялом. Ковалев остановился перед дверью, которая вела во внутренний двор. Он мысленно представил кота, которому не просто нужно, а необходимо выскочить из коридора на улицу, и как только почувствовал, что кот стоит по ту сторону двери, представил своих сторожей. Сейчас он думал о том, что ничего нового за длинную ночь не случится, что эта служба изрядно надоела, но зато

она без всяких неожиданностей… Лешка пытался влезть в шкуру охранника, думать, как он, проникнуться его радостями и его невзгодами. Он всей силой своей воли пытался передать, что для того, чтобы пропустить кота, надо нажать на кнопку включения механизма двери. Эту кнопку нужно нажать, и кот перестанет бегать!..

Лешка увидел, как над дверью зажглась красная лампа, замок загудел, щелкнул, и тяжелая стальная дверь открылась. Он бросился вперед, мгновенно переключив мысли на другое.

— Ковалев лежит в своей постели! Он спит! По двору и коридорам бегает кот! — он мысленно повторял это, стараясь не допустить и капли сомнений в свою голову, а значит, и в головы охраны. — На экраны мониторов смотреть нечего! Там никого, кроме кота, нет!!!

Ощущая свежий радостный воздух свободы, но и чувствуя спиной недремлющее око телекамеры, Лешка перебежал двор и полез на ворота, ожидая в любую секунду выстрела в спину. Он, обдирая руки и ломая ногти, втискивал пальцы в щель между створками ворот и хоть и медленно, но упорно, лез вверх. Сквозь бешеные удары сердца он услышал хлопок, и в бедро его что-то толкнуло… Через секунду, не дождавшись повторения толчка, теперь уже в голову, он спрыгнул по ту сторону ненавистного забора. Он пригнулся и побежал в сторону огней, ласково манивших его. Но вдруг остановился, повернулся к тюрьме и запустил над забором остатки маленькой коробочки, разорвавшейся в его кармане…

Ковалев выскочил на пустынное шоссе и увидел быстро приближающуюся машину. Он поднял руку.

Такси сперва проскочило вперед, потом затормозило так, что машину повело юзом, и задним ходом подъехало к Лешке.

— Куда тебе? — спросил водитель, когда Ковалев открыл дверь.

— В город, — ответил Лешка, ныряя в приятное тепло автомобиля.

— Понятно, что не на Луну, а куда? Москва-то большая!..

— Ты рули, а я тебе покажу.

— А сколько заплатишь? — нагло улыбался водитель. — Может, мы и не договоримся! — добавил он и хохотнул. — Бензин нынче дорог!..

Холодная ярость заполнила грудь Ковалева.

— Ты поедешь туда, куда я тебе скажу! — раздельно выговорил он. — И сделаешь все, что я тебе прикажу! И если ты не выполнишь этого, тебе будет очень плохо!

Таксист опешил, но, посмотрев в глаза Лешке, проглотил слова возмущения, готовые вылететь из его наглого рта.

— Поехали! — прикрикнул Ковалев. — Быстро, но осторожно.

Таксист включил сцепление и газанул.

Лешка вдруг вспомнил то чувство свободы, захлестнувшее его, когда он бежал из колонии в первый раз. Сейчас он не мог так радоваться. Он понимал, что второй побег ему не простят, но все равно он не мог согласиться, чтобы с ним обращались, как с животным, чтобы ему приказывали, а он не мог высказать свой протест, но главное — он не считал себя настолько виноватым, чтобы согласиться с бессрочным наказанием без суда!.. Он считал, что каждый человек, какой бы проступок он ни совершил, имеет право на помилование и на гласный, открытый суд. Тем более, что он готов искупить вину и, хоть и понимал, что вины за ним было выше головы, был готов все свои необычайные способности отдать миру людей, которому он причинил слишком много тревог. Но в то же время он хотел быть уверенным, что его чудесные способности будут использованы на благо людей, а то, что он делал в последнее время с Черным, никак не настраивало на благочестие…

«Где сейчас Вера? — думал он. — Куда ехать?»

Машина уже неслась по ярко освещенным улицам.

— Стой, — сказал Ковалев. — Остановись.

Машина подъехала к тротуару и замерла.

— Сколько сейчас времени? — спросил Лешка у таксиста.

— Половина двенадцатого…

— Сберкассу какую-то знаешь?

— Какую сберкассу?.

— Любую! Где деньги есть…

— Знаю… Но она сейчас не работает. Ночь…

— Ты с кем живешь?

— Один…

— Тогда вези к себе.