Лэшер
Шрифт:
– Ну, ест-то этот парень не слишком много, – усмехнулся Эрон.
– Тише, тише, – испуганно остановила его Беатрис, потом подошла к Эрону, бесцеремонно и нежно поцеловала его в щеку и удалилась так же стремительно, как и пришла. Шелковое платье развевалось вокруг ее стройных лодыжек, каблучки задорно цокали.
Юрий любил кофе. Он с жадностью осушил свою чашку. Кофе и в самом деле оказался на редкость крепким. Юрий знал, что благодаря этому пристрастию в самом скором времени у него начнут трястись пальцы и разовьется несварение желудка. Но ему было на это наплевать. Когда жить не можешь без крепкого кофе, о печальных последствиях не думаешь.
Он взял в руки
От старшин для Эрона Аайтнера,
Юрия Стефано.
Джентльмены!
Нам редко приходится сталкиваться со столь трудноразрешимой проблемой, как нарушение долга одновременно двумя членами ордена. Несомненно, оба они не только дороги всем нам, но, будучи опытными исследователями, представляют для ордена огромную ценность. В недавнем прошлом оба служили образцом для подражания как для тех, кто находится в наших рядах, так и для тех, кто лишь стремится в них войти. Причины, повлекшие за собой столь опрометчивые поступки с их стороны, до сих пор остаются для нас неясными.
Возможно, мы сами совершили ошибку. Эрон, мы намеренно не сообщили вам обо всех обстоятельствах, связанных с делом Мэйфейрских ведьм. Желая, чтобы вы уделили все свое внимание семье Мэйфейр, мы не ознакомили вас с информацией относительно древнего шотландского города Даннелейт, а также представителей кельтской народности, проживающих в северной части Британии и в Ирландии. Мы полностью осознаем, что с самого начала нам следовало быть более откровенными и поставить вас в известность обо всех без исключения фактах, имеющих отношение к данному вопросу.
Надеемся, что вы сумеете трезво оценить ситуацию и понять: в намерения ордена отнюдь не входило манипулировать вами, используя ваш опыт и знания. Согласно традиционному для нашего ордена исследовательскому духу мы полностью доверяем своим членам. До тех пор пока члены нашего ордена дают исчерпывающие ответы на интересующие нас вопросы, мы избегаем каких-либо подозрений.
Однако теперь нам пришлось убедиться, что подобная позиция чревата серьезными последствиями. Вы предпочли оставить орден. Мы понимаем, что такое решение далось вам обоим нелегко. И мы разделяем с вами всю тяжесть этого деяния.
Позвольте нам выразить свое отношение к случившемуся. Вы оба более не являетесь членами ордена Таламаска. Вы отлучены от Таламаски, что отнюдь не означает, что орден намерен причинить вам вред или запятнать позором. Он лишь исторгает вас из своих рядов, и отныне вы не только освобождаетесь от добровольно взятых на себя обязательств, но и лишаетесь права на привилегии и всестороннее содействие, которые орден предоставляет своим членам.
Отныне вы не должны использовать материалы, которые собрали, находясь под нашим крылом. Вы не должны также распространять, обсуждать или сообщать кому бы то ни было информацию по делу Мэйфейрских ведьм. Это касается не только сведений, которыми вы располагаете сейчас, но и тех, что вы можете получить впоследствии. Мы хотим, чтобы вы оба вполне четко уяснили: в ваших интересах неукоснительно следовать данным указаниям.
Расследование по делу Мэйфейрских ведьм отныне находится в руках Эрика
Мы просим вас об одном: не противодействуйте тому, что неизбежно должно произойти. Мы уважаем принятое вами решение и предоставляем вам полную свободу. Но не становитесь преградой на нашем пути.
Одна из наших главных забот на данный момент состоит в том, чтобы отыскать существо по имени Лэшер. Наши члены снабжены необходимыми указаниями. Вам же следует понять, что с этого времени члены ордена не будут принимать в расчет ваши планы и намерения.
Что касается будущего, мы приглашаем вас обоих вернуться в Обитель, дабы подробно обсудить с нами (согласно существующей традиции, в письменной форме) причины, побудившие вас оставить орден. Помните, что мы не исключаем возможности вашего повторного посвящения в члены ордена и возобновления принесенных обетов.
А сейчас мы прощаемся с вами от имени ваших братьев и сестер по Таламаске, от лица Антона Маркуса, нового Верховного главы ордена, от лица всех нас. Помните, мы любим вас, ценим вас и сожалеем, что вы покинули лоно Таламаски.
Просим вас иметь в виду, что в должное время по соответствующим каналам на ваши счета будут переведены денежные суммы, полностью покрывающие расходы, совершенные вами в период, когда вы еще служили ордену. Это последняя материальная поддержка, которую вам оказывает.
Таламаска.
Закончив чтение, Юрий аккуратно сложил листок пополам и сунул его в карман пиджака, туда, где лежал пистолет.
Он взглянул на Эрона – судя по выражению лица последнего, мысли его витали где-то далеко.
– Скажите, это произошло из-за меня? – спросил Юрий. – Из-за меня вас с такой поспешностью исключили из ордена? Наверное, мне не следовало сюда приезжать?
– Не терзайте себя понапрасну, Юрий. Вы тут ни при чем. Меня исключили потому, что я нарушил приказ, отказавшись покинуть семью Мэйфейр и вернуться в Обитель. Меня исключили потому, что знали: в противном случае я продолжал бы посылать в Амстердам запросы, пытаясь выяснить истинную подоплеку происходящего. А еще потому, что я не желал «быть глазами и ушами ордена». И я очень рад, что вы здесь. Поверьте, я очень тревожился о тех, кто работал вместе со мной. Не знал, как им сообщить о своем решении. И вы, человек, к которому я после Дэвида привязан сильнее всего, – вы сами приехали сюда. И вам известно все, что известно мне.
– Вы хотите сказать, что опасаетесь за остальных членов ордена?
– Я не принадлежу к старшинам, – пожал плечами Эрон. – Мне семьдесят девять лет, но я не принадлежу к старшинам.
Он устремил на Юрия пристальный взгляд.
Разумеется, это простое признание было вопиющим нарушением правил.
– Дэвид Тальбот тоже никогда не принадлежал к старшинам, – продолжал Эрон. – Он сообщил мне об этом незадолго до того, как… оставил орден. А еще он сказал, что никогда не говорил ни с кем из старшин. Зато он собрал множество тайных свидетельств от членов ордена, достигших весьма преклонных лет. Все они не являлись старшинами. Никто не знает, кто такие старшины. Никто никогда их не видел.