Лепрозорий

Вайа Ариса

Кошка стояла, вытянувшись по струнке, и силилась унять дрожь. Все казалось чужеродным. Кимоно в несколько слоев было душным, оби слишком туго стягивал живот, от прически тянуло виски, а под косметикой невыносимо чесались щеки и лоб, от туши щипало глаза. Но она терпела. Смотрела в никуда, в то же время с ужасом отмечая, что госпожа Ясинэ, шедшая вдоль ряда из сотни кошек, придирчиво разглядывала каждую и выбирала. Кого выберет, станут куно, а всем остальным дадут время до рассвета, чтобы либо сбежать, либо убить соперниц. Последняя выжившая тоже станет куно. Тигрица была совсем

рядом, и ее беспокойный паук на ходу сочинял новую прическу. Хайме, следовавший за ней, отмечал имена в блокноте по велению госпожи. Химари сглотнула. Ясинэ прошла мимо нее, и кошка явственно услышала шепот «Химари — нет». Надежда разбилась как хрустальный шар. Как хотелось плакать! Но ни один мускул не дрогнул на кошкином лице. И Ясинэ остановилась, заметив это, и усмехнулась.

— Сольпугу записывай. Она подходит.

***

Кошка грезила, что ей не будет равных среди куно, ведь она так старалась. Но реальность была такова, что бесчисленные тренировки выматывали, колоссальный объем знаний отказывался усваиваться, а нервы не выдерживали. Постоянная конкуренция сводила с ума. Химари больше не училась драться, она училась быть орудием убийства. Танцевала, пела, играла на флейте, перебирала струны арфы. Упражнялась со скрытым оружием и тем, что, хоть и не является им, может убить.

Единственной отдушиной были тренировки по маскировке, Химари охотно наряжалась в разномастные костюмы и с огромной самоотдачей играла роли служанок, помощниц, крестьянок, охотниц кошачьего рода. Самым излюбленным образом были гейши, Химари была готова притворяться ею всегда.

Но какая гейша не может окружить гостей заботой? И Химари устраивала чайные церемонии для других куно и шисаи. Какая гейша не умеет играть на самых изысканных и сложных музыкальных инструментах? И с разрешения настоятельницы куно соревновались на желание. Какая гейша не сможет танцем довести до умопомрачения? И Химари танцевала всегда, стараясь даже в бою не потерять лица и не сбиться с мелодии, что мурлыкала под нос. Какая гейша не сможет соблазнить мужчину?

– Не окажешь мне услугу? – тихо прошептала она, потянув Хайме на широкий рукав кимоно.

Он обернулся и, неприветливо изогнув бровь, уставился на нее сверху вниз.

– Чего тебе?

– Я репетирую танец, но все куно не такие высокие, как ты. А вдруг мне попадется высокий мужчина? – тихо бормотала она, опустив глаза. Вслушивалась в его дыхание, которое он не умел скрывать, и ждала.

– Гэта повыше попросите, - огрызнулся он, отступая. Химари тут же, как будто из страха, схватила его на рукав, не отпуская.

– Пожалуйста, - произнесла одними губами, подняв на него глаза. Расстроенно закусила губу и взяла его руку в ладони. – Хотя бы один раз. Клянусь, я больше никогда не попрошу! Ну? Потанцуй со мной. Или не умеешь?

Он хотел было вырвать руку, но она все напирала.

– Там не сложно, честно. Я же не убью тебя. Ну?

И Хайме нехотя согласился.

Одна из кошек села играть на сямисэне, остальные куно расступились, пропуская Химари и ее добычу в центр, и замкнули круг.

– Постой вот здесь, хорошо? – она оставила его посередине и, отойдя на пару шагов,

застыла. Пряднула ушами, вслушиваясь в незнакомый ритм, облизнула губы и замурчала, помогая себе. Осторожно шагнула, качнулась на гэта. Краем глаза заметила, как Хайме инстинктивно дернул руками, готовый подхватить, если она упадет, и улыбнулась.

Куно на сямисэне неторопливо перебирала струны и мурлыкала, закрыв глаза. А Химари вторила ей и голосом, и телом. Медленно кружилась, обходила Хайме и тянулась, качаясь гибкой ивой. Ловила на себе его недовольный взгляд и про себя усмехалась – мог бы и не смотреть, раз так зол.

Был ли он зол?

Химари переступала на деревянных гэта в ритм музыке, а темп все нарастал. Она сделала один оборот вокруг Хайме, второй, третий, мурча под нос. И споткнулась за его спиной. Боясь потерять равновесие, нечаянно схватилась за кимоно кота. Ногти царапнули кожу под тонким шелком.

– Извини, - прошептала Химари, плавно перетекая в танце уже перед его лицом. Заметила, как шея его покрылась мурашками. Нравится?

Мурлыча, снова его обошла, на сей раз специально проведя рукой по его пояснице. Он вздрогнул, инстинктивно выгибая спину.

Куно за инструментом заиграла быстро, и Химари, обогнув Хайме, закружилась перед ним на краюшке переднего брусочка гэта. Она крутилась, незаметно помогая себе хвостом, и неотрывно следила за Хайме.

Чуть сместила ногу, выводя из равновесия. Он было кинулся ее ловить, но она устояла и, махнув хвостом, продолжила крутиться.

Она повторяла свой трюк несколько раз. Обходила его, царапая спину сквозь шелк, кружилась на кончике брусочков гэта, совсем немного теряла равновесие и смотрела, как он бросается ее ловить. Он делал это почти незаметно, но выдавали руки.

До чего ей нравилось его реакция. До чего ей нравилось, что это она ей причина.

И упиваясь своей хитрой игрой, Химари сама не заметила, как действительно потеряла равновесие. Мир провернулся перед ее глазами и застыл.

Химари встала ровно и поднял глаза. Хайме поддерживал ее за талию. Багровый от обуревавших его эмоций.

– Спасибо, - промурчала кошка, поправив воротник его кимоно. Ласково улыбнулась, нарочно заглядывая в глаза.

Но он разжал руки и оттолкнул ее.

– Ненавижу, - процедил сквозь зубы, отступая.

Музыка смолкла, остальные куно в недоумении смотрели на него.

– Свою работу ненавижу. Лечу вас, в чувство привожу, стою тут манекеном для ваших игрищ! Я вас всех ненавижу! – рычал он. Но смотрел только на Химари, будто вся его ненависть, вся его обида и разочарование предназначались ей одной. – Ненавижу!

Он развернулся и ушел, оставив куно одних – впервые без присмотра.

***

Химари жила мечтой, что однажды Ясинэ примет ее как родную дочь. Самовлюбленный кот признает ее превосходство и не будет издеваться после их танца. Она мечтала, что напарницы будут ждать ее благосклонности, а не шушукаться о ней по углам. Она думала, что если станет сильнее — окружающие будут умолять ее быть друзьями и союзниками. Но гордость и надменность никогда не проходят даром, и в погоне за своей мечтой Химари перегнула палку.