Леопард в изгнании
Шрифт:
— Значит, я возвращаюсь в свою конуру? — спросил Луи с такой язвительностью, какой Костюшко никогда прежде от него не слышал.
— Пока я вас не позову, — ответил Лафитт. Взгляды их встретились — и столкнулись две воли, короля правящего и того, кому еще только предстояло стать королем. Илья даже дыхание затаил. Но Луи, как и должно было случиться, капитулировал.
— Тогда я пойду к себе подремать. Пошли, Роби. Ты же не хочешь, чтобы я снова сбежал, — Луи резко встал и быстро вышел из комнаты. Роби, что-то дожевывая, отшвырнул
— Надеюсь, однажды вы мне расскажете, как вам удалось справиться с моим молодым сторожевым псом и запереть его в подвале, — сказал Лафитт Илье, когда они остались одни.
— Ну разве если нужно будет скоротать долгий унылый вечер, — со значительным видом проговорил Илья. — Можно спросить, куда мы собираемся? — после короткой паузы добавил он.
— Повидать кое-кого из моих знакомых, кто лучше меня знает положение в Новом Орлеане. И передать ему щедрые предложения короля Генриха, чтобы он доложил их кому надо.
— После чего мы с Луи будем свободны? — спросил Илья.
— После чего мы решим, когда нанести удар, — мягко поправил его Лафитт. — А когда Луи будет коронован, а Луизиана — свободна, тогда увидим.
Есть поговорка насчет того, что не надо совать голову в пасть льву, и хотя Илья не помнил, как она точно звучит, он понимал, что если проделать нечто подобное, то вряд ли потом будешь жить долго и счастливо. К несчастью, выбора не было. Он вынужден предложить помощь Лафитту, а не Мому, и должен смириться с тем, что будет.
И надеяться, что сумеет вынуть голову из пасти льва.
Первую часть пути они проделали на борту «Гордости Баратарии», которая сегодня шла под имперскими флагами и выискивала суда флота Бонапарта. Хотя маленький флот не может быть сразу повсюду, патрули адмирала Бонапарта весьма ощутимо урезали каперскую деятельность в заливе — по крайней мере это Илья понял из разговоров моряков на палубе. После часа хода под парусами «Гордость» вошла в закрытую бухту, и Илья, Лафитт и четверо моряков дальше отправились на ялике к берегу.
Было неестественно тихо, поскольку в маленькой бухточке огромные кипарисы, обросшие бородами мха, стали приглушать звуки. Расстояния здесь были обманчивы. Илья мог бы побиться об заклад, что они сейчас не более чем в десяти милях от «Облаков», хотя пейзаж вокруг был совершенно другим, словно они попали в иной мир.
— Если Мома тут не окажется, мы пошлем за ним. Другого пути добраться до него я не знаю. Если я ему нужен, то он идет в один магазинчик на Королевской улице и оставляет для меня послание. Если он нужен мне, я приезжаю в рыбачий лагерь на дамбе, что служит многим людям убежищем от имперского правосудия. Это как детская игра. Он — Мом. Я — Тритон. Забавно, к тому же это безопаснее, чем если бы наши имена были на слуху и дошли до ушей Шарантона.
— А вы знаете, кто на самом деле этот человек, под маской Мома? — Илья не в силах был скрыть потрясения.
— Да
Илья не ответил.
Новый день отодвинул события и тревоги прошедшего дня. Уэссекс проснулся рано, оделся, побрился еще раз бритвой Корде. Молоденькая мулатка принесла ему крепкий кофе с цикорием и блюдо горячих ароматных пончиков.
Завтракая, он вдруг услышал какой-то шум в лагере. На внезапное нападение похоже не было — иначе Уэссекс воспользовался бы шансом и попытался сбежать. Создалось впечатление, что всех взбудоражили какие-то внезапные вести. Мгновением позже вошел Корде и подтвердил догадки Уэссекса.
— Дурные вести, ваша светлость. Мы задержимся. Тритон прислал весточку — хочет со мной встретиться, а он не стал бы этого делать без важной причины. Придется подождать, пока он приедет.
«Наследник Бурбона у Тритона». Когда Корде произнес эту фразу прошлой ночью, Уэссекс подумал, будто Корде намекает на то, что Луи мертв. Но если Тритон — всего лишь прозвище…
— Тритон — это имя реального человека? Вы хотите сказать, что король Людовик жив? — недоверчиво спросил Уэссекс.
Корде воззрился на него с некоторым удивлением. Он явно считал, что Уэссексу это давно известно.
— Конечно. Его держат заложником в Баратарии с самой весны, вашего молодого короля. Но Лафитт так запросто его не отпустит, и я не могу забрать его оттуда. Утешаюсь только тем, что если уж я его забрать не могу, то Шарантон и подавно. Оба уже месяц торгуются, и пока это будет продолжаться, молодой король в безопасности.
— Если де Шарантон отправит депешу во Францию, то Наполеон пошлет флот, с которым не справится даже Ужас Залива.
— Он не пошлет депешу. Он хочет сам заполучить молодого короля. Черный жрец, узнай он об этом, вряд ли был бы доволен, — сказал Корде с оттенком прежней беспечности. — Но кто ему об этом расскажет? Уж точно не я.
Итак, один из кинжалов Талейрана наконец обратился против него самого и вонзается в руку хозяина. Уэссекс не сумел скрыть улыбку при этой мысли. Корде более не служит Талейрану. Он, в конце концов, удрал из-под руки своего хозяина и играет в собственную игру. Уэссекс даже удивился, насколько он сейчас завидует Гамбиту.
— Отлично. Подождем. Никогда еще не встречался с морским божеством.
Часом позже Тритон во главе отряда своих людей прибыл в лагерь.
Для этой встречи, как ни странно, Корде надел маску из золоченой кожи, полностью скрывающую его лицо и придающую голосу призрачное звучание. Он и Уэссексу предложил маску из черного шелка.
— В такой маске вас даже близкий друг не узнает, ваша светлость, — сказал он, и Уэссекс нацепил личину, завязав шнурки на затылке. Маскарад, конечно, жалкий. Лучшая маска — это неожиданность.