Леопард в изгнании

Нортон Андрэ

— Не хотелось мне помять тебя, малыш. Анни хочет, чтобы ты целехоньким в петле подергался.

Уэссекс не мог вздохнуть. Мир вокруг выцвел, и медленно, теряя сознание, герцог прекратил борьбу. Мир отдалился и вдруг сделался ему безразличен. Анни повернула его, прижала к себе, вывернув ему руки за спину, и пошла назад. Он не касался ногами земли.

— Пошевеливайся, Реми, ленивый урод! А ты, Цезарь, держи веревку за конец.

Уэссекс почувствовал, как шею захлестнула веревка, но прежде, чем он успел что-либо предпринять, поднялся в воздух. Он вцепился в петлю — Анни не удосужилась

связать ему руки — и попытался ослабить давление на горло, но петля была не такая, как сделал бы профессиональный палач, а со скользящим узлом. И чем больше он пытался ее ослабить, тем сильнее она его душила. Когда Анни взялась за веревку, Уэссекс был уже в двенадцати футах над землей, все еще пытаясь просунуть пальцы под петлю.

— Анни Крисмас! Что ты тут делаешь, девочка?

Смутно, сквозь бешеный шум крови в ушах Уэссекс услышал злобное рычание. Внезапно веревка ослабла, и он рухнул наземь. Полузадушенный герцог с трудом поднялся на колени и, быстро сняв петлю, забросил веревку подальше. Несколько мгновений он только судорожно дышал, вбирая воздух в горящие легкие.

— О да, дело идет все лучше и лучше, — послышался над ним знакомый сочувственный голос.

Уэссекс поднял глаза и встретил взгляд Гамбита Корде.

Непоседливый акадиец, уже раз спасший ему жизнь, выглядел лет на двадцать старше прежнего, хотя не виделись они всего два года. Шарль Корде, французский наемный убийца, был тогда одет как подмастерье крысолова, а сейчас наряжен по последней моде — от бутылочно-зеленого приталенного сюртука до шелкового полосатого жилета и сапог для верховой езды с высокими каблуками и с белой окантовкой поверху.

— Так что вы тут делаете, милейший? — спросил Корде.

— Дышу, — хрипло ответил Уэссекс, закашлявшись при попытке заговорить.

Корде протянул ему руку и помог встать.

— А ты что скажешь, девочка? — обратился Корде к Анни. Ее недавних помощников нигде не было видно, а сам Корде, казалось, вовсе не боится великанши.

— Мы нашли его на обряде вуду, и нам он не понравился, — сказала Анни. — Тогда я решила малость придушить его.

Корде переводил взгляд с Уэссекса на Анни и обратно, явно не зная, плакать ему или смеяться.

— Ладно, малышка, это была хорошая мысль. Но я этого человека знаю, и он не станет говорить ни с кем, кто попытается приставать к нему. Так что я его заберу и узнаю, что у него на уме, ладно?

Обняв Уэссекса за плечи — как ради поддержки, так и для того, чтобы показать свою благосклонность, — Корде повернул его, и они вместе пошли к лагерю, о существовании которого Уэссекс только догадывался. Он представлял собой любопытное зрелище — кучку палаток и хижин, старательно замаскированных, чтобы никто не мог их издали увидеть. Палатка, в которую повел его Корде, внутри оказалась неожиданно хорошо обставленной. Она невероятно напоминала штаб полевого командира, даже подробная карта была пришпилена в центре стола. Уэссекс глянул на нее — это оказалась карта Нового Орлеана и прилегавших к нему плантаций. Вся поверхность ее была утыкана разноцветными булавками и флажками.

— Вот, выпейте, — Корде сунул в руки Уэссекса стакан виски. Герцог с благодарностью

выпил, на сей раз лишь чуть-чуть закашлявшись. Он отдал стакан Корде и сел на стул.

— Удивляюсь, что ваш напарник вас не выручил. Хотя я не думаю, что пуля могла бы повредить Анни. Она крепкая тетка.

Корде заговорил по-английски гораздо лучше, когда немного успокоился, но мимолетное упоминание о Костюшко мало утешило Уэссекса.

— Похоже, после нашей последней встречи с деньгами у вас стало получше, — заметил Уэссекс, кивая на сюртук Корде.

— А, это… — с отвращением сказал тот. — Я возвысился в этом мире с тех пор, как мы в последний раз встречались с вами, ваша светлость. Я теперь личный секретарь губернатора Нового Орлеана.

— Вы? — Уэссекс не сумел скрыть изумления. Корде скривился и отбросил с глаз непослушные рыжеватые пряди.

— Черный жрец заставил. То есть это он так думает. Шарантон, чтобы дьявол его в пекло уволок, думает, что я, — Корде развел руками, не сумев подобрать нужного слова, — пустое место. Так что он использует меня в своих планах и ведет со мной доверительные разговоры. Думаю, моя душа никогда больше не будет чиста.

— Ну, уж от вас-то разговоров о чистой душе я никак не ожидал, Корде, — насмешливо проговорил Уэссекс. — Скольких вы убили?

— Да не намного больше, чем вы, ваша светлость. — Гамбит с небрежным изяществом опустился в кресло, щедро налил себе виски и пододвинул бутыль гостю. — Итак, вы хотите меня спросить о планах этого паука. Потому и шли за мной от «Облаков»? Но вы очень сглупили, пойдя на грохот барабанов, милейший, и это истинная правда.

Корде явно был уверен в том, что они с Костюшко работают в паре и что он пал жертвой какого-то их хитроумного плана. Уэссекс не намеревался выводить его из заблуждения.

— Значит, вы теперь работаете на «Белую Башню», Корде? Опасно вести двойную игру, — сказал Уэссекс. Сочувствие в его голосе было неискренним, но он действительно жалел Корде как человека, который столько месяцев работал рядом с де Шарантоном.

— Нет, не на «Белую Башню», ваша светлость. Я служу прекрасной Луизиане. — Корде прикончил виски одним глотком, словно это была простая вода. Казалось, после этого ему стало легче дышать.

— Вы удивляетесь, почему Бонапарт послал сюда Шарантона, но нам интересно, зачем де Шарантон так стремился сюда. Что здесь есть такого, чего он так страстно желает? Затем мы подумали, что он ищет короля — настоящего короля. Только это не так. Или не совсем так.

— Луи, — сказал Уэссекс. Но Корде, похоже, не слышал его.

— Тогда я поехал с ним. Талейран решил, что я еду, чтобы свести старые счеты. Ха! Но у меня старые счеты только в Англии и Франции. Прекрасная Луизиана должна быть свободна, и мы должны быть свободны вместе с ней.

— Акадийцы, значит, — внезапно понял Уэссекс. — Вы служите Свободной Акадии.

— А вы думаете, я при Шарантоне ради того, чтобы целее быть, что ли? — резко спросил Корде. — Нет. Все это время мы никак не могли прийти к согласию, но если у нас будет истинный король, мы объединимся и свергнем тирана. Кайенцы, французы, баратарийцы — земли хватит на всех.