Леопард в изгнании

Нортон Андрэ

— Не хочешь пройтись? — наконец спросил Луи. Ему позволялось также бродить не только по дому, но и по поместью. Ни один человек в здравом уме не осмелился бы выйти в Баратарию без отряда охраны, и вряд ли эта попытка стоила бы свеч. В Баратарии его просто убил бы любой первый встречный, не зная, кто он такой.

— Не сегодня, — ответил Роби. — «Гордость» вернулась нынче утром, и у хозяина будут гости.

«Хозяин» — так называли Лафитта его преступные подданные.

— Какие гости? — спросил Луи.

Роби только пожал плечами. Парня

мало что интересовало, как уже успел понять Луи. Ни чтение, ни музыка, ни, конечно, ответы на вопросы Луи.

Но сейчас Луи больше нечего было делать, кроме как задавать ему вопросы.

— Капитан Лафитт пригласит их к обеду? Роби пожал плечами.

— Он будет обедать дома? То же самое.

— Ты знаешь, что у тебя волосы загорелись? Роби мрачно фыркнул.

— Ты меня достал, француз. Боюсь, с тобой что-нибудь случится. Слишком уж беспечным стал.

— Вот ты меня от этого и приставлен беречь, — раздраженно отозвался Луи. Библиотека уже надоела ему, и он вышел из комнаты.

Роби тут же двинулся за ним. Он бесшумно ступал по кипарисовому паркету босыми ногами. Луи даже не надо было оборачиваться, чтобы знать, что Роби следует за ним. Тот всегда был рядом, словно тень. Луи бесцельно слонялся по комнатам, не переставая изумляться тому, что здесь вся обстановка, вся утварь от свечей до крынок — пиратская добыча. Лафитт мог хвастаться каперскими лицензиями от кого угодно — от испанской Картахены до цыганской королевы, — но был он все же обыкновенным пиратом.

Но пиратом очень удачливым.

Это, напомнил себе Луи, все потому, что он не только умен, но и безжалостен. И раз ты хочешь убежать от него и снова увидеть Мириэль, ты тоже должен вести себя умно, если уж не можешь быть безжалостным.

Начался и закончился обед, а Лафитт так и не появился. У Роби настроение упало еще больше, поэтому он был даже молчаливее, чем обычно. Луи решил воспользоваться этим как предлогом, чтобы уйти, и поднялся к себе в комнату. Роби не последовал за ним внутрь. Не было необходимости. Окна были забраны узорной, но весьма прочной решеткой, и каждое утро комнату обыскивали в поисках чего-нибудь такого, что Луи мог тайком туда пронести.

Не в первый раз Луи захотелось, чтобы рядом была Сара Канингхэм, поскольку эта находчивая леди уже помогла ему сбежать из ловушки куда более опасной, чем эта. Но он позволял себе надеяться только на то, что Мириэль попросила ее о помощи и Сара теперь с ней. Если так, то жена Луи в безопасности. Но он не мог рассчитывать, что и ему помогут.

Совершенно подавленный, король бросился на кровать — и услышал хруст пергамента. Ошибки быть не могло. Порывшись в кровати, он нашел под покрывалом послание.

«Не бойтесь», — прочел он. Письмо было написано на хорошей церковной латыни. Вряд ли даже те пираты, которые умеют читать, понимают этот язык. Маленькие буковки теснились в середине большого коричневатого листа. «Помощь близка».

Конечно, подписи

не было, но тут ничего странного. Луи смял листок в кулаке и при этом ощутил слабый лимонный запах. Он нахмурился и принюхался. Запах усилился.

Луи вырос среди конспираторов и с ранних лет видел тайные письмена, проступавшие, когда письмо грели над пламенем свечи. Запах пробудил старые воспоминания, и он стал искать в комнате свечи и спички. Поскольку единственное, что он мог сделать с их помощью, это поджечь комнату, то их ему оставили.

Он без особого труда зажег свечу и поднес пергамент к язычку пламени. Как он и надеялся, проявились другие буквы, бледно-коричневые. Это тоже была латынь. Письмо написали с помощью лимонного сока, темневшего при нагревании.

«Сегодня ночью, когда часы на лестнице пробьют полночь, выходите из комнаты. Дверь будет не заперта. Вы должны выйти из дома и пойти к маленькой лодке, стоящей на приколе у северного берега Большой Земли, возле складов. Никто не должен вас увидеть. Я приду и отвезу вас в безопасное место. Не бойтесь, это не предательство — вы узнаете меня сразу же и без всяких сомнений поймете, что я друг. Сожгите письмо».

Луи тут же сделал это, швырнув листок в камин и затем переворошив угли. Вне всякого сомнения, кто-нибудь догадается, что тут что-то жгли, но это будет лишь завтра утром. К тому времени, если анонимный отправитель не врал, он будет уже далеко отсюда.

Он покачал головой. По привычке он везде подозревал подвох и уже не смел поверить в удачу. Это может оказаться ловушкой — но зачем Лафитту втягивать его во что бы там ни было? Он и так уже полностью во власти пиратского вождя, и тому не нужен предлог, чтобы убить пленника. Он может делать что пожелает.

Вопрос был в двери. Если она все же заперта, то все вопросы тут и закончатся.

Но если она открыта…

Если открыта и если все это обернется сложной игрой, то даже в этом случае ему не будет хуже, чем если Лафитт использует его как приманку, чтобы заманить в ловушку де Шарантона. Он слишком долго был пешкой в чужих руках и привык относиться к своей жизни с некоторой отстраненностью.

Когда затих последний удар часов, Луи встал, уже полностью одетый, и на цыпочках подошел к двери, держа башмаки в руках. Попробовал замок. Ручка повернулась беспрепятственно. Он тихонько отворил дверь.

Лестничная площадка была пуста. Никаких следов Роби. Луи вышел в коридор. По-прежнему никого. Он воспрянул духом. Возможно, на сей раз ему все же повезет.

Луи осторожно спустился по лестнице, держась поближе к стене, чтобы ступеньки не скрипели. Прокрался по широкому мраморному фойе к входной двери, осторожно скрываясь в тени. Входная дверь тоже была открыта. Луи приоткрыл дверь ровно настолько, чтобы выскользнуть наружу, и снова закрыл ее.

Глазам, привыкшим к темноте внутри, полночь показалась яркой. Он остановился, надел у ворот башмаки и быстро пошел к северным докам.