Леонид Филатов
Шрифт:
Сейчас Леня много пишет. Кино для него тема закрытая и перешедшая в другую область, пока это только создание телепередачи «Что бы помнили». Леню очень поразила в свое время фраза, которую Высоцкий написал в своей анкете, во времена каких то социологических исследований. Высоцкого спросили: «И что же главное остается для вас в жизни?» Он сказал: «Чтобы помнили, когда меня не будет». Это так важно, когда из жизни уходит так много талантливых людей и потихоньку они нами забываются. Иногда мы смотрим фильм и не осознаем, что тот, кто снимался в фильме, уже давно не с нами, но великая магия кино в том, что люди остаются и молодыми, и любимыми, и веселыми на экране. Этот трагизм ситуации очень хорошо почувствовал Леня, когда создавал цикл передач. Конечно, самые первые передачи были с большой отдачей, они делались на каком то внутреннем подъеме. Леня загорелся
Особенность Лени еще и в том, что люди, которые вокруг него, в какой то мере живут им. Он настолько большое дерево... Мне запомнился такой случай. К Лене пришел его друг-артист Володя Качан и говорит, что выпустили какую-то юморную энциклопедию и там написано так: Качан — друг Леонида Филатова, актер. И Качана потрясло то, что ему дали характеристику в первую очередь, как друга Л. Филатова,. А потом уже актера. Володя на самом деле большой друг Лени и очень морально, психологически поддерживал семью Филатовых, когда Леня болел.
Лене повезло с друзьями. Они не отказались от него во время болезни, казалось бы, больной человек — покой, больницы, капризы, какая тут дружба, иной раз и близкие сбегают и устают, но Леню миновала сия участь, а его друзья и близкие прошли одно из самых страшных испытаний — долгой болезнью ближнего.
Леонид Ярмольник появился в жизни Леонида так близко совершенно неожиданно. Они знались по театру, но не более того, Леня Ярмольник принадлежал как бы к другому, молодому поколению театра, однако одним из первых на помощь Филатову пришел именно он и стал по праву, уже если не ангелом-хранителем, то другом-хранителем Лениной жизни.
Леня с Ниной отдыхали в одном из подмосковных домов отдыха, веря, что отдых вернет силы Лене, но когда местный врач посмотрел результаты анализов Леонида, то вызвал к себе Ярмольника (именно он устроил Филатова полечиться в Доме отдыха) и попросил забрать Леонида прямо сейчас, так как, судя по результатам анализов Лене, оставалось жить считанные часы. Что в таких случаях можно сказать... Когда случается беда, большое счастье, если есть люди, которые могут тебе помочь. Ярмольник погрузил Леню в такси и повез в медицинский Центр к профессору Шумакову.
С тех пор он постоянно помогает Филатову. Два года стоял Леня в очереди на донорскую почку и именно Ярмольник добился, чтобы ее быстрее выделили Леониду, именно он организовал диализ — очищение крови для Лени, добился закупки необходимой новой аппаратуры. Заботился он о Филатове даже в мелочах, зная как он любит смотреть телевизор, установил у него антенну «НТВ+» и еще много других знаков внимания. Видимо, возраст для дружбы не так уж и важен, видимо, два Леонида одной группы крови, общих духовных устремлений и, Леонид Ярмольник — хороший, добрый человек. Забыли мы, что можно быть просто хорошим человеком и уметь сострадать и помогать ближнему своему.
Я помню, когда мы с Леонидом собирали деньги на картину, на него напала икота, которая не отпускала его несколько дней ни днем, ни ночью. Что мы только ни делали: били по спине, пили воду, задерживали дыхание по разным рецептам, всех стран и народов, ни что не помогало. Пришли мы в серьезный банк на переговоры, где он не перестовал икать, все вокруг сделали знающие лица и сказали мне потом: «Пить надо меньше». И это было очень обидно, потому что Леня вообще не пил в этот период и был далек от этой мысли. Тогда, борясь с икотой, мы смеялись, позже мы узнали, что икота означала, что он перенес инсульт на ногах. Видимо это тоже повлияло на его речь, общее состояние, потому что эта чехарда с почками приводила к тому, что он переносил микроинсульты на ногах, сам того не зная.
Во всех поездках , когда ездил на съемки в другие страны, а тогда было очень сложно все купить, представлялось целой эпопеей и сапоги, и пальто — попытки приобретения были равны полету в космос. Леня всегда все вез из командировок, своей жене Нине Щацкой, он старался максимально доставить ей какую-то радость, какие то счастливые минуты в жизни. Лене значительнее приятнее доставить радость ближнему, чем себе. Такой вот человек, сам очень неприхотливый, но желающий своим близким людям, к которым он очень привязан, которых он очень любит сделать хоть какой-нибудь пустячок, но приятный. Я помню, он своему сыну Денису готовил сюрприз на день рождение, тот очень любил «Баунти» и
Сегодня, когда я иду к Лене, мне все время говорят: — Если пойдете к Филатову передайте ... или возьмите нас с собой... Казалось бы, сейчас, Леня, уже не в центре событий, он не снимается в кино. Не то его физическое состояние, однако число поклонниц не уменьшается, как говорил Михаил Жванецкий: «Вот такой он секс-символ в нашей стране» Его внутреннее начало, его человеческая стойкость, она притягательна по-прежнему для большинства людей. Он не перестает быть интересным.
Когда мы снимали сцену из фильма «Любовные похождения Толика Парамонова», где наш герой должен обливаясь, горючими слезами, пить водку на могиле Бунина на русском кладбище неподалеку от Парижа. А нас несколько раз предупредили: это мемориал, здесь водку пить нельзя! Да и по сценарию кладбищенские служащие должны были, увидев пьющего русского, прогнать его. Ну, думаю, найдем статистов прямо на месте. Пробежались по кладбищу, и точно: идет по аллее пожилой человек, на лицо — копия покойного актера Жана Габена. Мне даже как-то не по себе стало. Но отбросила суеверие и попросила подыграть в эпизоде. Умоляла. Чуть ли на коленях не стояла. Вы, говорю, второй Жан Габен. Он об этом великом актере слыхом не слыхивал. В общем, все зря. Стала искать дальше и нашла польских эмигрантов, которые работали могильщиками. Те и вовсе перепугались: а вдруг их узнают на экране и вышлют из страны! Пришлось уламывать водителя-француза. Сыграл не хуже профессионала. Сцена фарсовая в духе героя Толика Парамонова. Пока мы снимали, нашу съемочную машину ограбили, разбили стекла и вытащили все, что можно было украсть у нашего французского директора картины. Украли все бумаги, документы, банковские карточки и среди них была моя книжечка о Леониде Филатове, которую подарила директору, на русском языке. Известно, что в районе кладбища живет очень много русских эмигрантов, русских семей, которые стараются поддерживать традиции русского языка. Почему-то внутренне я была уверенна, что все найдут и вернут. Говорила директору, что все будет в порядке, что бы он, не расстраивался, что все найдется. Искренне в это верила. Он мне говорит, что такого не может быть, что чудес не бывает. Потом выясняется, что все нашлось, полиция вернула ему все бумаги, которые бросили грабители; все было возвращено, кроме книжечки о Леониде Филатове. Я про себя подумала и улыбнулась, может быть это знак какой-то и что-то в этом есть, если русские в Париже могут заинтересоваться нашим русским актером Леонидом Филатовым.
Десять лет спустя...
(Продолжение разговора 31.01.2000)
Послушай, какое замечательное стихотворение «День поздней любви»
Мы зорче и мягче,старее в осенних любовных объятьях.Глаза наши видят острее.Тогда нам пора закрывать их.Ну, ладно, поговорим лучше о жизни... Так начинается наша беседа с Леней:
...Относительно моей повести «Свобода или смерть...» то, видишь ли, есть формула хорошая, давнишняя. С которой как бы можно спорить, но не нужно. «Свобода — есть осознанная необходимость». Это то, чего русский народ не может никак впустить себе в мозги. Хотя как бы среди прочего — мог бы... Если бы эта формула была как бы воспринята хоть немножко — многих бы гадостей не было сегодня. Но, к сожалению, в сценарии и в картине имеется в виду как бы другая свобода. Свобода дикаря. Вот свобода, не хватает свободы, хочу самовыражаться. Мне не дают. Я приехал на Запад, а там не ждут. Дают — пожалуйста, только никому это не интересно... Поэтому самовыражаться можно всем. Но как бы требовать за это внимания могут далеко не все. Ни при каком режиме...
...Вот мы говорили о герое нашей несостоявшейся картины, о Толике Парамонове. Этот тип, который сегодня — победил. Этот тип, который как бы ничтожество, но активное, амбициозное. Активность в жизни хороша, но неосознание того, что ты ничтожен... Вот сегодня включи телевизор — нельзя сказать сплошные ничтожества, так не бывает, но много. Много. Причем все наглецы... Все звезды, как будто в России, не было ни Карамзина, ни Пушкина, никого. Не хочу называть сегодняшние имена, фамилии. Не хочу быть агрессивным... Это время пройдет. Это время ложных богов, а значит и ложных личностей...