Леонид Филатов

Воронецкая Татьяна

— Я понимаю, — тихо сказала мисс Адаме, — как вы страдаете...

— Нет! Нет! Я счастлив! Брестский мир—это выход в будущее. Мы сохранили нашу революцию. Это победа! Великая победа!.. Я сумел победить свое «Я». Только не война»1. Рассужения о необходимости пережить тяжелое сегодня ради светлого завтра нас мало умиляют. Сегодня мы многое переоцениваем в нашей истории, пытаемся уйти от деформации общества, но не всегда задумываемся об ее корнях, которые уходят глубоко в нашу историю и требуют своего осмысления. Одна из причин деформации — великие идеи становились самоценными, а не средствами достижения социальной справедливости и человеческого счастья. «Утопия, которой мы подчинили свою жизнь, — пишет Ю. Шрейдер в своей статье „Сознание и его имитация“, — выглядела вполне разумной. Соблазнительно было бы считать, что несоответствие великой идеи и

ее чудовищных воплощений в жизнь есть плод неизбежных практических ошибок, нехватки честных и умелых кадров и т. п. Между тем не хватило нам не „разумности“, но способности ясно осознавать происходящее. Речь идет об особом, специфичном для человека духовном феномене —способности активного выхода навстречу действительности. Сознание — это то, что существует совместно со знанием, сверяет его с реальностью. Исходное латинское слово „conscientia“ имеет аналогичную начальную частицу con, переводимую как предлог „с“ или „со“. Но это латинское слово одновременно означает совесть как осознание смысла собственных действий и вытекающую отсюда нравственную ответственность за них.

Теоретическая мысль способна увидеть неразумие и несправедливость происходящего и предложить многообещающие модели преобразования общества. Если эта мысль не считается с реальностью, неподконтрольна совести, то она в состоянии создать самые чудовищные утопии»1.

При работе над фильмом у Леонида возникали непредвиденные трудности, о них вспоминал звукооператор фильма Юрий Рабинович. Чичерин в совершенстве владел многими иностранными языками. Леонид же, как и большинство советских людей, по-настоящему не знал ни одного иностранного языка. Однако благодаря своей памяти и свободному существованию в роли блестяще прочитал речи Чичерина на Генуэзской конференции на итальянском, английском и французском языках. Другим страшным испытанием было исполнение песенки «Веселого птицелова» Моцарта, которую в фильме Чичерин пел детям. Песня Лене никак не давалась, у него плохой музыкальный слух, а здесь к тому же нужно было петь Моцарта — любимого композитора Чичерина. Репетировал Леонид долго и напряженно, и когда звукорежиссер Юрий Рабинович подошел к нему и дотронулся до его свитера, то даже не сразу понял, в чем дело: было ощущение что Леонид вылез из воды — свитер можно было просто выжимать.

На XXV международном кинофестивале в Карловых Варах Леонид Филатов получил приз за лучшее исполнение мужской роли в фильме «Чичерин».

АНОНИМЩИКАМ

Пошла охота, знать, и на меня —Все чаще анонимки получаю...Я всем вам, братцы, оптом отвечаю,Хотя и знаю ваши имена.Какой опоены вы беленой,Какой нуждой и страстью вы гонимы,Сидящие в засаде анонимы,Стократно рассекреченные мной?.. С какой «великой» целью вы в ладу,Когда часами спорите в запале,Попали вы в меня иль не попали,И если — да, когда ж я упаду?..Но если даже я и упадуИ расколюсь на ржавые запчасти,То чье я обеспечу этим счастьеИ чью я унесу с собой беду?..Вот снова пуля сорвала листвуИ пискнула над ухом, точно зуммер.А я живу. Хвораю, но не умер.Чуть реже улыбаюсь, но живу. Но — чтобы вы утешились вполнеИ от трудов чуток передохнули —Спешу вам доложить, что ваши пули—От первой до вчерашней — все во мне.Не то чтоб вы вложили мало сил,Не то чтоб в ваших пулях мало яда,—Нет, в этом

смысле все идет как надо,Но есть помеха — мать, жена и сын.Разбуженные вашею пальбой,Они стоят бессонно за плечами,Три ангела, три страха, три печали,Готовые закрыть меня собой. Я по врагам из пушек не луплю,Не проявляюсь даже в укоризне,Поскольку берегу остаток жизниДля них троих — для тех, кого люблю.И ненависти к вам я не таю ,—Хоть вы о ней изрядно порадели! —Вы не злодеи, вы — жрецы идеи,Нисколько не похожей на мою.А кто из нас был кролик, кто — питон,Кто жил попыткой веры, кто — тщетою, —Все выяснится там, за той чертою,Где все мы, братцы, встретимся потом... Л. Филатов, 1987 г.

«— А какую почту вы получаете?

— Очень разнообразную. Бывают письма теплые, умные, добрые. А бывают капризные, требовательные, сердитые. Многие пишущие любят поучать, осуждать. Как правило, это люди невежественные. Оскорбляя других, они как бы утверждают себя. Мне жалко таких людей. Они даже не понимают, какой это ужас, грех ни за что оскорбить незнакомого человека только лишь потому, что его мнение не совпадает с твоим».

ДВОЙНОЕ СОСТОЯНИЕ ДУШИ

Встреча Леонида Филатова с Эльдаром Рязановым произошла в 1987 году. На «Мосфильме» снималась комедия «Забытая мелодия для флейты», в которой главную роль — чиновника Филимонова — Эльдар Александрович предложил сыграть Леониду. «С Рязановым, — вспоминает Леонид, — у меня складывались просто замечательные отношения. Я к нему и пошел по любви. Когда он пригласил меня сниматься, я был еще на другой картине, но, как говорится, все на свете бросив, помчался читать сценарий и тут же определил: хочу работать, делать картину. И сразу пошла работа. Мы репетировали сцену, вернее, оговаривали ее и снимали на монитор, потом обсуждали, что удалось, а что нет. Эльдар Александрович — человек распахнутый, когда смотрит материал, он как бы советуется: „...Плана нет... Давай, давай, чуть общее... А вот здесь можно такую? Можно, давай сделаем... Хотя нет, черт! А ну-ка еще раз сделаем... Нет, ничего, может быть...“ Он открыт для любых предложений, хотя все равно в результате тихонько-тихонько прибирает картину к своим параметрам, к тому, как он понимает и как он любит. Поэтому ощущение вольности у артистов может быть иллюзорным. Я вижу, как он потом монтирует.

Артист все равно в жестком графике его работы, и все сыграют то, что ему нужно. Работать с ним безумно легко и весело. С ним не устаешь от рабочего дня....

Фильм снимался, когда в стране забрезжил рассвет перестройки. «Дорогие» каждому кадры из времен застоя прямо-таки захватывали нас в фильме...

Утренний час пик. Затор машин. Замерли переполненные троллейбусы и автобусы. И хотя все газетные заголовки призывают нас к работе с ускорением, жизнь на дороге замерла. Все ждут. Вот он, долгожданный «Зил» с важной персоной, а может быть, и без нее. Движение возобновилось, ускорение началось...

Образ чиновничества заявлен с первых же кадров. А обличительная песенка о чиновниках «Мы, как в танках, в своих кабинетах», звучащая на титрах, — бальзам для каждой измученной бюрократией души зрителя.

«...Мы, как в танках, в своих кабинетах.Мы сгораем, когда разрешаем,И поэтому все запрещаем.Нет прочнее бумажной постройки,Не страшны ей ветра перестройки.Мы бойцы, мы службисты, солдатыКолоссальнейшего аппарата,Мы бумажные важные люди,Мы и были, и есть мы, и будем...».