Лекс. Книга 1
Шрифт:
«Но это в прошлом. Здесь нет даже ядра…».
Я отодвинул кресло от стола, чувствуя, как в голове медленно, но верно принимает конкретную форму новая, не слишком дружелюбная реальность.
Двадцать второе июля. Три дня. Три дня на то, чтобы из ничего, — себя любимого, — слепить кого-то, способного пройти экзамен в академию, куда местные аристократы готовят своих отпрысков годами.
«Смешно. В самое паршивое из магических училищ меня в той жизни взяли со скрипом, и только потому, что я был „сообразительным“, найдя, кому приплатить. А тут и уровень выше,
Я подошёл к стеллажу с документами, и принялся лихорадочно перебирать папки. Снова отчёты, снова счета, снова юридические бумаги с гербом Лазарей.
Ничего полезного. Хотя, на что я вообще рассчитывал? На то, что этот идиот, недавно носящий ныне ставшее моим имя, исцелял себя от похмелья, но хранил в кабинете памятку для начинающих попаданцев?
Но сама ситуация…
— Только не говори, что весь твой гениальный план, Лександр Лазарь, заключался в том, чтобы прогулять экзамен и жить дальше на родительские подачки, давя на жалость, — прошипел я в пустоту. — Идиот. Бездарный, сказочный идиот…
Вопрос был риторическим, да и ответа от того, кого более не существовало, я не ждал. Прежний Лександр не мог уже ни оправдаться, ни объяснить свои мотивы.
Остался только я, его сомнительная репутация и куча вопросов.
Я снова вернулся за рабочий стол, отыскав взглядом системный блок или нечто, на него похожее. Включил. Мышь и клавиатура обнаружились на выдвижной полке под столешницей, а «скрытый» монитор ожил, засветившись мягким белым светом.
Спустя секунду он мигнул, и на мониторе высветился герб той самой брутальной птицы. Система не требовала пароля, что было странно для личного компьютера аристократа, но, видимо, прежний Лекс либо не хранил тут ничего стоящего, пользуясь в основном браслетом, либо считал охрану поместья эталонной и достойной слепого доверия.
«Коль тут можно проклинать мёртвых, я этим займусь, как только минимально освоюсь. Если, конечно, это всё не недоразумение, в чём я сильно сомневаюсь».
Интерфейс системы компьютера оказался понятным настолько, что в голове на какие-то секунды остро встал вопрос похожести двух разных миров — могли ли они развиться обособленно вот так, до совпадений уровня «замени искусства магией, смени письменность и язык, и я бы решил, что переродился на родине»?
Об этом стоило задуматься в первые минуты после пробуждения, при виде привычного телевизора, шкафа и люстры, но дошёл до этого я только сейчас.
Рабочий стол оказался завален ярлыками. Игры, какие-то мессенджеры, несколько файлов с названиями вроде «Долгибпбабпб» или «Списоккккк», и — о чудо! — папка «Академия».
Я щёлкнул по ней, надеясь найти там хоть что-то вразумительное.
Внутри лежали три документа. Первый — приглашение, напечатанное на гербовой бумаге и отсканированное: «Лександру Лазарю, как кандидату, рекомендованному Домом Лазарей, предоставляется право пройти вступительные испытания в
Дальше шёл стандартный перечень дисциплин, при виде которых сердце болезненно сжалось: теория воображения, пространственное моделирование, работа с катализатором, история искусств, практическое использование техник…
«Воображение! И катализатор…».
Я поднял руку, посмотрев на браслет совсем иначе. В памяти всплыл толстяк со своим «спором», и детализированные голограммы, подвешенные им в воздухе. И он тогда даже не напрягался — просто провёл пальцем по кнопкам.
Это всё ещё мог быть встроенный проектор…
«Но что, если нет, и катализатор — это браслет и есть? Не просто игрушка, а инструмент? Каталог эрикс-искусств как бы намекает…».
Я снова ткнул в экран браслета, открыл каталог и выбрал самую безобидную технику из всех имеющихся — «Светлячок». Статичный источник света для катализаторов бытового класса, низший уровень сложности — то, что нужно.
Ниже мелким шрифтом шла приписка о том, что данная техника одобрена органами для проверки работоспособности катализаторов вплоть до специализированного класса, что бы это ни значило.
И пункт меню, позволяющий активировать технику, тут тоже имелся.
— Ну, если не сработает, то я хотя бы не взорвусь, — пробормотал я себе под нос, устраиваясь в кресле поудобнее.
В прошлой жизни магия воплощения требовала четырёх вещей: ясного образа, чёткого намерения, вербальной формулы и «точки выхода» магии — рабочего ядра в теле.
Здесь ядра не было. Но на моём запястье прочно обосновался кусок металла, который, судя по всему, выполнял схожую роль.
Ведь если силы нет в теле, но некие воздействия происходят, то пресловутая сила берётся откуда-то ещё. Почему бы не из катализатора, если это он?
Я закрыл глаза, представил сферу света. Без абстракции, с максимумом конкретики, деталей и ощущений. Тепло, цвет, форма, эффект, позиция и «якори» в пространстве — всё воссоздано в моей голове с идеальной точностью. Воображение было моей стихией, и в прошлой жизни я мог удерживать в голове трёхмерные объёмные конструкции вплоть до нескольких часов, даже когда от нагрузки тело начинало сдавать, кровоточа изо всех непредназначенных для этого отверстий.
А здесь, без ядра, это было просто мысленным усилием, которое, по ощущениям, пока что не требовало от меня вообще ничего.
Я щёлкнул кнопкой — и замер в ожидании.
Половина секунды. Секунда. И когда я уже подумал, что ничего не происходит, моего разума коснулось… нечто. Ощущалось это как мимолётное изъятие поверхностной мысли сродни тому, что делали маги-менталисты, но куда мягче и доброжелательнее.
А спустя миг между моими пальцами вспыхнул маленький огонёк. Ровный, жёлтый, тёплый, чёткий и стабильный. Несмотря на описание этого конструкта как стационарного, моего волевого усилия и воображения оказалось достаточно, чтобы заставить светлячок подняться в воздух, описать круг над головой и раствориться в той же точке, в которой я наметил это событие.