Лекарь
Шрифт:
«Это на самом деле ты?» — снова поинтересовался Женька, и теперь в его голосе звучало спокойное равнодушие. Несчастный бродяга Варвар настолько утомился хоронить меня, что очередная подобная процедура, видимо больше не вызывала в нем душевного трепета.
«Так получилось, Женька, — неопределенно отозвался я, — но можешь ты расскажешь мне, что было нужно тому отморозку от тебя? Он снова решил воскресить свое реноме?»
Женька ничего не успел мне ответить, поскольку сразу же после моих слов активизировалась мутная Соня. Она резво подскочила на ноги и затрясла лохматой головой, что-то упрямо отрицая. При этом она не забывала взмахивать руками, топать ногами и кружиться по часовой стрелке, пытаясь донести до нас что-то важное.
«Вероятно
Глава 48.
Дорога через бескрайнюю степь превратилась для Женьки в настоящее испытание. Тихон, что шел теперь рядом с ним, больше не был тем Тихоном, которого знал Дергачев. Сейчас это был чужой, совершенно посторонний человек, от которого исходила невероятная энергия могущества и власти. Впрочем, это были только Женькины субъективные ощущения, рожденные подсознанием. Внешне Тихон остался прежним, высоким, сильным, красивым и невероятно умным. Вот только что-то изменилось в его взгляде, интонации и жестах, и в чем конкретно заключались эти перемены, Женька сказать затруднялся. То и дело оглядываясь на своего спутника, непосредственный Варвар ловил себя на мысли, что не слишком рад возвращению героя.
«Было бы куда спокойнее, если бы Тихон остался там, в неумело вырытой могиле и никогда бы не возникал в моей жизни, — металась в голове предательская мысль, которую Женька старательно отгонял. — я пережил бы расставание, оплакал и постарался забыть блистательного ученого, а теперь…»
Что значило это «теперь», было невдомек даже самому Варвару. Он боялся Тихона, боялся его глаз, его слов, его новых способностей. И решил при первой же возможности сбежать от него.
«Он врет мне, — убеждал себя Женька и изо всех сил старался поверить своим убеждениям, — это больше не Тихон. Нет, это не он.»
Игнат размеренно и не спеша спускался по неровным ступенькам, ведущим в глубокий подвал, о котором не знала не одна живая душа, обитающая на воле. Экспедиция по возвращению утраченных разработок с самого начала виделась могущественному боссу провальной и непродуктивной. Оправляя на поиски верных людей, Игнат был уверен, что, побродив по окрестностям, ходоки вернуться ни с чем, невнятно отчитаются перед грозным боссом и отправятся варить кофе и мыть коридоры научного центра. На другие сложные задачи и действия верные люди Игната были категорически не способны. Господин Бражников даже приготовил недоумкам разгромную речь, однако услышанные новости разом вытеснили из головы тщательно прорепетированные фразы.
Подельник верного Тараса вернулся один и прямо с порога ошарашил могущественного и великого весьма шокирующей информацией.
«Шеф, все пропало!» — озвучил он классическую фразу и затрясся в глубокой истерике.
Игнат с видимым любопытством просмотрел представление, усмехаясь актерскому мастерству туповатого исполнителя. После чего попросил конкретики.
«Он убил Тараса, Игнат! Он его убил, но как он это сделал?! Игнат, он этого не делал! Вообще! Но Тарас изогнулся и умер. Прямо на моих глазах. Это его рук дело. Он дьявол, Игнат, настоящий дьявол!»
Господин Бражников во всем любил точность и достоверность и поэтому, проигнорировав все, что с таким трудом донес до него подельник, принялся уточнять.
«Тарас мертв?» — задал он первый вопрос, ответ на который не вызвал у подельника затруднений. Но дальше начались сложности.
«Его убил Женя?
«Не так, Игнат! Совершенно не так! Мы почти добрались до этой чертовой сумки, но тут появился он и …»
«Кто появился?! — сухо рявкнул Игнат, утомившись наблюдать кривляния верного человека.
«Прохор, Прохор Моськин. Он появился из ниоткуда и руками убил Тараса. Просто ладонью. Я ни разу еще не видел такого способа, Игнат. Поэтому не спрашивайте, как он это сделал. Он стоял на расстоянии метров пяти и, просто протянув руку, заставил Тараса крутиться волчком.»
«Тарас клялся, что расправился с ним, разве нет?» — холодно обронил Игнат, начиная напрягаться от обилия загадочных новостей.
«Так и было, — охотно признал подельник, — мы сами видели, как тощий недомерок зарывает его в землю, это так же верно, как я прямо сейчас вижу Вас, Игнат. Но он вернулся!»
Игнату не было жаль Тараса. За всю свою жизнь великий босс мало к кому испытывал сострадание, даже судьба придурковатой Сони в данном контексте не волновала его. Пропавшие записи и таинственное возвращение Прохора Моськина интриговало куда больше, чем обычная судьба обычных людей. Могущественный Бражников, имея в руках неограниченные возможности, мог бы намекнуть нужным людям, и уже назавтра таинственный Прохор украшал бы своей персоной просторный Игнатов кабинет. Однако заполошный рассказ подельника пробудил в Бражникове давно заглохший дух соревнования и вынудил снова пересмотреть очевидные планы. В мистическую составляющую рассказа подельника Игнат не поверил ни на минуту. Скорей всего, трусоватый Тарас немного приукрасил собственную значимость, объявив мертвым слегка покалеченного в драке гения, а верный подельник просто неплохой актер.
«Я сам отыщу этого Моськина,» — решил Игнат и прогнал подельника, погружаясь в раздумья.
Могущество Бражникова всегда строилось на связях, знакомствах, возможностях и финансах. Никогда еще тщедушный воротила не сталкивался с проблемами один на один, предпочитая подключать к решению множество сторонних лиц. Объявив себе столь смелый план, Бражников немного погорячился, переоценив собственные силы. И без затей отправился решать задачи старым проверенным методом. Все, что сумел нарыть господин Бражников на ученого гения, содержало проверенную, но настораживающую информацию о полном, тотальном одиночестве господина ученого. Он не имел семьи, друзей, родных, у него не было постоянной подружки, у него не было даже постоянного адреса. Это был очень странный ученый, но тем интереснее казалась поставленная задача неугомонному господину Игнату. Единственным окружением непостижимого ученого можно было считать невзрачного маленького типа, иногда сопровождавшего Прохора Моськина в его весьма частых перемещениях. Тип то появлялся, то исчезал с горизонта, но это был единственный человек, кого видели рядом с Прохором. Игнату позарез были нужны разработки гения, но, если вместе с ними ему удастся наладить контакт с самим ученым, это будет рассмотрено как приятный бонус. Так думал Игнат, подходя к массивной железной двери, расположенной в самом дальнем крыле секретного подвала. «Силой добыть записи, скорей всего, не удастся, — размышлял Игнат, ковыряясь в хитром замке, — поэтому нужно попробовать построить контакт на доверии.»
Бражников не был тонким психологом, но кое в чем разбирался, поэтому и решил навестить своего давнего знакомца, от греха закрытого в секретных катакомбах.
«Добрый день, Мартын,» — торжественно и сухо изрек большой босс, вплывая в невзрачную каморку, украшенную панцирной кроватью и единственным железным столом. Обитатель каморки давно уже и не рассчитывал покинуть ее сырые стены, поэтому очень напрягся, увидев на пороге важного и знаменитого.
«Я не сторонник долгих предисловий, Мартын, — тут же ввел в курс дела высокий гость, — поэтому сразу озвучу тебе задачу, от грамотного исполнения которой зависит… Впрочем, о вознаграждении мы поговорим позже.»