Лекарь Империи
Шрифт:
— Ну да, ну да, пациенты выздоравливают! — передразнил он. — Как будто тебе это интересно! Тебе же подавай загадки, интриги, расследования! Чтобы мозг кипел, а «Искра» из ушей валила! А тут что? Померил давление, поменял повязку, пожелал спокойной ночи… Тьфу! Да в любом захолустном морге и то веселее!
Я только вздохнул. Этот Фырк был неисправим. Но, если честно, в чем-то он был прав. Такая вот рутинная работа, хоть и необходимая, не приносила мне того профессионального удовлетворения, к которому я привык.
— Знаешь, Фырк, — сказал я, останавливаясь у окна и глядя на ночной город. — А ведь подход к медицине везде примерно одинаковый. Что в моем мире, что в этом. Только вот приоритеты у некоторых коллег иногда бывают немного смещены. Для меня, например, пациент всегда был и будет на первом месте. Его здоровье, его жизнь. А для некоторых важнее карьера, деньги, собственное эго…
— О, да ты у нас философ, двуногий! — Фырк удивленно посмотрел на меня. — «В моем мире», говоришь? А ты что, из другого мира, что ли?
— Мне казалось ты знал, что я не из этих мест, — я усмехнулся. — Расслабься Фырк. Я инопланетянин, замаскировавшийся под адепта. Или путешественник во времени.
— Да не может быть! — Фырк уставился на меня своими огромными синими глазищами, в которых плескалось наигранное изумление. Этот лохматый паразит притворялся! Похоже он прекрасно знал, что я из другого мира. — Ты серьезно?! Ты действительно из другого мира?! А какой он, тот твой мир? Там тоже есть такие же… э-э-э… больницы? И такие же… пациенты? А магия там есть? А бурундуки говорящие?
— Хватит увиливать, Фырк, — я скрестил руки на груди. — Давай начистоту. Ты что-то знаешь о других мирах, не так ли? Иначе откуда у тебя такие познания в человеческой натуре и такая осведомленность о том, что происходит в этой больнице еще до того, как я сюда попал? Я уж не говорю о твоем знании вещей которые в этом мире отсутствуют.
— А тебе-то какое дело, любопытный ты наш Варвара, которому на базаре нос оторвало? — Фырк нахохлился. — Мои знания — это мои знания! И я не обязан ими делиться с каждым встречным-поперечным адептом!
— Я не каждый встречный, Фырк. Я тот, к кому ты привязался, как ты сам выразился. И я действительно бывал в другом мире. И я знаю, что ты об этом знаешь. Так что, как видишь, ничего сверхъестественного в этом нет. Теперь твоя очередь колоться. Из какого ты измерения или, может, с какой планеты? Альфа Центавра? Туманность Андромеды? Или ты вообще местный, просто очень начитанный и обладаешь даром телепортации?
Фырк уставился на меня своими огромными синими глазищами, в которых плескалось такое неподдельное изумление, что я едва сдержал улыбку.
— Да не может быть! — пискнул он притворно. — Ты всё-таки был в другом мире?
— Не ломай комедию, Фырк! Я абсолютно серьезно, —
— Ну… э-э-э… это совершенно секретная информация! — Фырк явно был в замешательстве, но все еще пытался сохранить хорошую мину при плохой игре. — Я дал подписку о неразглашении! Да-да! Самую страшную, магическую! Если я проболтаюсь, то превращусь в обычную, не говорящую белку! А это, знаешь ли, для такого гения, как я, хуже смерти!
— Ладно-ладно, верю, — я решил пока не давить на него. Все равно он сейчас ничего толком не скажет. Но то, что он так занервничал и начал выдумывать какие-то подписки, только укрепило меня в мысли, что я на правильном пути. — Можешь пока оставить свои тайны при себе. Но имей в виду, я все равно докопаюсь до правды. Рано или поздно.
Фырк что-то недовольно пробурчал себе под нос, но спорить больше не стал. Кажется, я его все-таки немного озадачил. Этот маленький хитрец явно что-то скрывал, и это «что-то» было очень интересным.
Тут я вспомнил про пациента, чья история болезни меня так заинтересовала еще днем. Ага, вот и его палата. Гераськин Семен Петрович, шестьдесят два года, послеоперационный период после резекции желудка по поводу язвы.
— Так, Фырк, хватит философствовать, — я прервал наш увлекательный диалог о множественности миров. — Давай-ка делом займемся. Вот этот пациент, Гераськин. Что-то мне его анализы не нравятся. Анемия нарастает, лейкоциты не снижаются, боли в животе непонятные… А ну-ка, слетай, посмотри, что там у него внутри происходит. Только очень внимательно.
Фырк недовольно фыркнул, но спорить не стал. Видимо, перспектива покопаться в чужих внутренностях его все-таки прельщала больше, чем абстрактные разговоры. Он метнулся в палату и уже через пару минут вернулся, на удивление, какой-то растерянный.
— Странно, двуногий, — пробормотал он, почесывая за ухом. — А я там ничего такого не увидел. Ну, то есть, конечно, послеоперационные изменения, отек небольшой, швы… Но ничего криминального. Кровотечения нет, гнойников тоже, анастомоз состоятельный. Все вроде бы в пределах нормы. Может, ты зря паникуешь?
Это было очень странно. Я был почти уверен, что у Гераськина что-то не так. Анализы намекали на это. Но Фырк… Фырк никогда раньше не ошибался. По крайней мере, в таких вот внутренних осмотрах.
Может, я действительно что-то не так понял в его анализах? Или Фырк что-то упустил? Такого не может быть… или все-таки может? Я задумчиво пошел дальше по коридору, а мысль о Гераськине никак не выходила у меня из головы. Оснований не доверять Фырку у меня пока не было. Но и своим врачебным чутьем я привык не пренебрегать.