Лекарь Империи
Шрифт:
— Договорились, Федор Максимович, — кивнул я. Две смены — это не полгода. Это я уж как-нибудь переживу.
Я вышел из его кабинета с чувством глубокого удовлетворения и легкой эйфории.
— Так его, двуногий, так! — тут же восторженно завопил у меня в голове Фырк, который весь разговор сдерживался и не вставлял комментарии. — Ты просто гений! Мастер интриги! Победитель по жизни! Я всегда знал, что в тебе скрыт огромный потенциал… шантажиста! Шучу-шучу! Но ты его сделал, как ребенка! Я в восторге!
Я
На удивление, я не опоздал, пришел четко к началу смены. Вероника уже была на месте, сидела в салоне и что-то читала в своем телефоне. Увидев меня, она как-то немного смутилась, щеки ее слегка порозовели, но она тут же улыбнулась мне очень дружелюбно.
— Привет, Илья! А я уж думала, ты отдыхаешь после своих подвигов. Как твоя рана?
— Привет, Вероника! — я улыбнулся в ответ. — Как видишь, я в строю. Все зажило. Герои тоже иногда спят, но долг зовет.
Мы выехали в город. Я вспомнил про ключи и протянул их ей.
— Вот, держи. Спасибо за гостеприимство и… за все остальное. Ужин был очень вкусным.
Она взяла ключи, и наши пальцы на мгновение соприкоснулись. От нее шел легкий электрический разряд, или мне просто показалось? Она же не любит прикосновения.
— Да не за что, — она как-то немного смущенно отвела взгляд. — Тебе спасибо… за спасение.
Пока мы ехали на первый вызов — какая-то бабушка с высоким давлением, ничего интересного, — Вероника вела себя немного странно. Она то и дело бросала на меня короткие взгляды, как будто хотела что-то сказать, но не решалась. И вид у нее был какой-то… немного разочарованный, что ли.
— Ага, она ждала, что ты ей сам на выходных напишешь или позвонишь, двуногий! — тут же прокомментировал мои наблюдения Фырк. — После такого-то вечера! А ты, как всегда, проявил чудеса тактичности и… тугодумия! Она же тебе почти прямым текстом намекала! Эх, ты… лекарь-недотепа!
Я мысленно отмахнулся от него. Может, он и прав, но сейчас не время для романтических размышлений. Работа есть работа.
Смена тянулась на удивление скучно. Обычные вызовы, ничего выдающегося. Бабушки с давлением, дедушки с аритмией, дети с температурой, пьяные драчуны с разбитыми носами… Рутина, от которой уже через пару часов начинает клонить в сон.
Я всю смену внимательно наблюдал за Вероникой. Она то и дело незаметно хваталась за голову, морщилась, терла виски, щурилась, как будто у нее что-то сильно болело. Это подтверждало мои подозрения насчет обезболивающих на ее тумбочке.
Единственный вызов, который немного оживил нашу скучную смену, был к трехлетнему мальчику. Температура под сорок, обильные сопли, кашель. Родители в панике, боятся, что это та самая «Стеклянная лихорадка». Просят немедленно госпитализировать.
Вероника
— Ну, на «стекляшку» не очень похоже, — сказала она, обращаясь к родителям. — Сыпи нет, дыхание не такое уж и затрудненное. Скорее всего, обычное ОРВИ. Но если вы настаиваете на госпитализации…
Я внимательно посмотрел на малыша, который сидел на руках у матери и хныкал, постоянно шмыгая носом. Что-то в его поведении меня насторожило. Он как-то странно морщил нос и тер его кулачком, будто ему там что-то мешало.
— Фырк, — мысленно скомандовал я. — А ну-ка, глянь, что там у этого карапуза в носу. Сдается мне, он туда чего-то постороннее засунул.
Фырка даже уговаривать не пришлось. Он обожал такие мелкие пакости.
— О, с удовольствием! — хихикнул он. — Дети — это такие изобретательные существа! Чего только они себе в носы не пихают! Сейчас посмотрим!
Он метнулся к мальчику, совершил свой фирменный внутренний осмотр и тут же вернулся, давясь от смеха.
— Ну, двуногий, ты был прав! — прохохотал он. — У этого мелкого исследователя в левой ноздре застряла… деталька от конструктора! Маленькая такая, красненькая шестеренка! Вот она-то ему и мешает дышать, и сопли оттуда рекой! А они — «стекляшка», «стекляшка»! Идиоты!
Я, не говоря ни слова, подошел к укладке, достал стерильный пинцет и подошел к мальчику.
— Ну-ка, герой, давай посмотрим, что у тебя там в носике спряталось, — я постарался, чтобы мой голос звучал как можно ласковее.
Мальчик, конечно, тут же заревел во всю мощь своих трехлетних легких, но я, придерживая его голову, быстро и аккуратно ввел пинцет в ноздрю и через секунду извлек оттуда ту самую маленькую красную шестеренку.
— Вот ваша «Стеклянная лихорадка», уважаемые родители, — я продемонстрировал им находку. — От нее и пошло воспаление, организм отреагировал температурой и попытался вымыть инородное тело с помощью обильных соплей. Сейчас мы носик промоем, и все будет хорошо.
Родители сначала ошарашенно смотрели то на меня, то на шестеренку, то на своего ревущего отпрыска, а потом рассыпались в благодарностях. Вероника же смотрела на меня с нескрываемым восхищением.
— Разумовский, ты просто волшебник! — сказала она, когда мы вышли. — Как ты догадался?
— Профессиональное чутье, — скромно улыбнулся я.
И снова мы окунулись в череду вызовов. Отвезя очередного пациента в приемный покой, мы поняли, что настало время обеда.
— Ну что, Илья, перекусим? — предложила Вероника. — А то у меня уже желудок к позвоночнику прилип.
Мы направились в больничную столовую. Это было вполне приличное заведение с довольно съедобной едой. И если бы у меня не было сухпайка и были деньги, то я бы с удовольствием здесь питался. Но имеем то, что имеем…