Лекарь Империи
Шрифт:
— Я понимаю ваши кадровые трудности, Федор Максимович, — я постарался, чтобы мой голос звучал как можно более сочувственно. — Но в хирургии я смогу принести гораздо больше пользы. Мои знания и навыки там будут более востребованы. Это ведь и для больницы лучше, и для пациентов.
— Скорая помощь — это тоже важно и полезно! — не унимался Волков. — И еще неизвестно, что главнее! Каждый должен быть на своем месте!
— О, началось! — тут же встрял Фырк. — Сейчас он тебе лекцию прочитает о важности неотложной помощи и о том, как тяжело работать на передовой!
Я сделал небольшую паузу, давая Волкову выпустить пар. А потом, глядя ему прямо в глаза, как бы невзначай произнес:
— А как же Фаина Игнатьевна Скуднева, Федор Максимович? Она ведь тоже, насколько я знаю, очень ценный сотрудник на скорой помощи? И всегда на своем месте?
Волков резко побледнел. Ручка, которую он держал в руках, выпала и со стуком покатилась по столу. Он уставился на меня таким взглядом, будто я только что превратился в трехголового дракона.
— Какая… какая еще Скуднева? — голос его дрогнул, хотя он и пытался сохранить самообладание. — Я не понимаю, о чем ты, Разумовский.
— Да ну что вы, Федор Максимович, — я позволил себе легкую, очень нехорошую ухмылку. — Уверен, вы прекрасно ее знаете. Миловидная девушка двадцати трех лет, сексуальная блондинка, работает у вас медсестрой. И, говорят, работает вполне успешно, особых нареканий к ней нет. Очень ответственный сотрудник.
Волков молчал, только желваки заходили на его скулах. Он явно пытался понять, откуда я мог это знать, и что именно я знаю.
— Так вот, Федор Максимович, — продолжал я тем же спокойным, почти дружелюбным тоном, — есть одно маленькое «но» в безупречной репутации госпожи Скудневой. Небольшая деталь, о которой, возможно, известно не всем. Но мне, по счастливой случайности, стало известно.
— Что… что тебе известно? — Волков с трудом выдавил из себя слова. Его лицо стало пепельно-серым.
— А известно мне, Федор Максимович, что у вашей уважаемой Фаины Игнатьевны с медицинским образованием, мягко говоря, не все гладко. Точнее, его нет от слова «совсем». Диплом-то у нее, конечно, имеется. Красивый такой, с водяными знаками, гербовой печатью… все как положено. Вот только диплом этот, как бы это помягче выразиться… не совсем настоящий. Липовый, если говорить прямо. Купленный где-то на черном рынке за не очень большие деньги.
Я сделал небольшую паузу, давая ему осознать услышанное. Фырк у меня на плече едва заметно хихикнул. Ему эта сцена явно доставляла удовольствие.
— Ты… ты врешь! — выдохнул Волков, но в голосе его не было ни капли уверенности. — Это клевета! У нее есть все необходимые документы!
— Документы можно подделать, Федор Максимович, — я развел руками. — А вот знания и навыки — их не купишь. Хотя, надо отдать должное, Фаина Игнатьевна, видимо, оказалась способной ученицей, раз никто ничего не заподозрил. Или… или ей просто очень хорошо помогали оставаться незамеченной. Прикрывали от всех проверок, от любопытных глаз, от неудобных вопросов. Не так ли?
Я смотрел на него в упор, и он не выдержал моего
— Я не понимаю, к чему ты клонишь, Разумовский, — пробормотал он, но голос его звучал глухо и неуверенно.
— А клоню я к тому, Федор Максимович, что человек, который протащил ее на эту должность, рискуя не только своей репутацией, но и жизнями пациентов, — этот человек сейчас сидит передо мной. И, насколько я понимаю, Фаина Игнатьевна для вас не просто «ценный сотрудник». Она, скажем так, ваша очень близкая… подруга. Или все-таки найдем точное определение? Как насчет — «любовница»!
Волков молчал, нервно теребя какой-то листок бумаги. Он был загнан в угол, и он это прекрасно понимал.
— И вот что интересно, Федор Максимович, — я немного наклонился вперед, понизив голос до заговорщицкого шепота. — Если эта маленькая, но пикантная подробность вдруг станет достоянием гласности в Гильдии Целителей… представляете, какой будет скандал? Подлог документов, использование служебного положения в личных целях, создание угрозы для жизни и здоровья пациентов… Да там целый букет обвинений наберется! И чья голова, как вы думаете, полетит первой?
Я снова сделал паузу, давая ему возможность в полной мере насладиться открывающимися перспективами.
— А ведь копнуть под эту историю, устроить небольшую проверку, чтобы все это вскрылось, — это же проще простого. Особенно если кто-то очень захочет, чтобы Гильдия Целителей об этом узнала. И, знаете, Федор Максимович, у меня такое предчувствие, что Гильдия может узнать об этом уже сегодня. Если, конечно, мы с вами не придем к какому-нибудь взаимовыгодному решению. Например, по поводу моего скромного перевода в хирургическое отделение.
Волков, еще минуту назад красный от гнева и пытающийся давить авторитетом, теперь сидел передо мной багровый, как перезревший помидор, и тяжело дышал, переводя взгляд с меня на стол и обратно.
Мой маленький, но очень веский аргумент про Фаину Игнатьевну Скудневу и ее «липовый» диплом произвел эффект разорвавшейся бомбы. Он прекрасно понимал, что я не блефую и что огласка этой истории будет стоить ему не только карьеры, но и, возможно, свободы.
— Хорошо, Разумовский, — наконец выдавил он из себя, голос его был хриплым и каким-то надрывным. — Ты… ты своего добился. Я поговорю с Панкратовым и Киселевым. Думаю, мы найдем способ оформить твой перевод в хирургию.
Внутри меня все запело и заплясало. Есть! Я это сделал! Победил систему, пусть и не совсем стандартными методами.
— Благодарю вас за благоразумие, Федор Максимович, — я постарался, чтобы мой голос звучал как можно более нейтрально, без тени триумфа. — Я уверен, это решение пойдет на пользу и мне, и больнице. Жду оформления всех необходимых бумаг.
— Да-да, бумаги… — он как-то обреченно махнул рукой. — Только вот что, Разумовский… У тебя впереди еще две смены по графику. Отработай их, пожалуйста. А я за это время все улажу. Сам сообщу и Кириллу Арнольдовичу, и Игнату Семеновичу об изменении своего… нашего решения.