Лекарь Алхимик
Шрифт:
В голову полезло лишнее: «А что если не получится? А что если она уже…» Я резко пресёк это. Нет. Не сейчас. Не после всего, что я ей только что наговорил. Если я сейчас облажаюсь — какой из меня, к чёрту, алхимик и лекарь?
Я уже снова хотел перейти к компрессиям, когда дверь, как ни в чём не бывало, открылась, и в комнату вошёл Виталий.
Он остановился у порога, выпрямленный, с тем же спокойным взглядом, будто увидел не почти мёртвую хозяйку, а обычный осмотр. Я только мельком глянул на него —
Если я её не вытащу — со мной действительно будут говорить по-другому.
— Господин хочет знать, может ли он войти, — ровным голосом сообщил Виталий.
У меня дёрнулась бровь. Неподходящий момент — это мягко сказано. На секунду я даже подумал, не сорваться ли, но тут же вернулся к ритму: ладони снова встали на грудь Лены, пошли нажатия.
— Если ты не заметил, ситуация сейчас… не подходящая, — сквозь зубы произнёс я, стараясь не сорваться на крик. — Войдёт он сейчас — и от меня потом мокрого места не останется.
— Я это прекрасно вижу, — так же спокойно ответил Виталий и встал у двери, даже не двинувшись ближе. Судя по виду, он вообще не понял, что я имел в виду.
— Если ты не обратил внимание, — выдохнул я, продолжая надавливать на грудь и считывая глазами её лицо, — я сейчас немного занят!
Голос сорвался резче, чем нужно, но он это заслужил. У него что, с головой всё в порядке?
— Я вижу, — бесстрастно сказал он, перевёл взгляд с меня на Лeну. — Не хочу вас отвлекать.
Кровь стукнула в виски.
— Подай тот инструмент! — бросил я, резко кивнув в сторону стола, где лежал эфирный проводник — два тонких металлических прутка, пропитанных энергией эфира.
Если стандартный путь не помогал, оставались только нестандартные. Её сердце по-прежнему молчало.
Виталий словно задумался на долю секунды.
— Что вы собираетесь с ним делать? — спросил он с той же спокойной интонацией. — Думаете, сможете помочь ей?
— Смогу, — отрезал я, — если ты перестанешь задавать вопросы и дашь мне этот чёртов проводник.
Он всё-таки поднялся, подошёл к столу и подал мне инструмент. Я перехватил его, уже не тратя время на благодарности.
Я взял оба прутка, чувствуя, как внутри них едва вибрирует эфир. Быстро приложил концы к её груди — один чуть правее середины, другой левее, выше, как при грубом магическом «разряде» по сердцу. Сжал зубы, сосредоточился и резко направил в них собственную энергию.
Прутки вспыхнули. В следующий миг по ним ударила сжатая до предела волна — аналог молнии. Грудь Лены дёрнулась вверх, её тело коротко выгнулось, словно кто-то дёрнул за невидимую нить. На мгновение всё вокруг замерло.
Никакой реакции.
— Ещё, — выдохнул я себе под нос.
Я снова набрал энергию, чуть изменил угол, чтобы разряд лёг точнее
И вдруг — шумный, рваный вдох.
Грудь вздрогнула, потом поднялась ещё раз, уже менее резко. За ним последовал тяжёлый, с хрипом, выдох. Я инстинктивно потянулся к её шее, пальцами отыскал пульс. Слабый. Неровный. Но он был.
Я медленно выдохнул, чувствуя, как только сейчас понимая, насколько напрягся всё это время. Лоб покрылся потом, рука дрожала.
Я вытер ладонью пот со лба, проверил ещё раз её дыхание — оно оставалось поверхностным, но уже самостоятельным. Встал так, чтобы видеть её лицо, и только после этого перевёл взгляд на Виталия.
Я подошёл к нему, схватил за лацкан и резко притянул к себе.
— Почему ты так спокойно на всё это отреагировал?! — тихо, но жёстко спросил я. — Тебе плевать на судьбу своей госпожи?
Он даже сейчас почти не изменился в лице — только моргнул чуть чаще обычного.
— Не надо… — прозвучал хриплый голос со стороны кровати.
Я обернулся. Елена с трудом повернула голову в нашу сторону. Лицо мертвенно бледное, под глазами тени, губы ещё чуть синеватые, но в глазах — сознание.
— Это я… — едва слышно выдавила она. — Я попросила его… Чтобы ни случилось… он не должен… спасать меня…
Каждое слово давалось ей тяжело, но она упёрлась, договорив до конца.
Я шумно выдохнул и отпустил Виталия. Тот даже не пошатнулся.
— Глупость какая… — сказал я, глядя то на неё, то на него. — Вы оба те ещё дураки.
Я подошёл ближе к Виталию, почти вплотную.
— Теперь, что бы ни случилось, — спокойно, без крика, но с нажимом произнёс я, — ты делаешь всё, что необходимо, чтобы спасти свою госпожу. Всё, понял? Иначе…
Я наклонился чуть ближе, понижая голос до почти шёпота.
— Иначе я сам сделаю с тобой такое, что тебе очень не захочется вспоминать.
Дверь распахнулась, и в комнату вошёл Платонов. Его шаги были быстрыми, но внешне он держался.
— Что здесь происходит? — голос был жёстким, но в нём слышалось напряжение. — Какое право ты, лекарь, имеешь так разговаривать с моим слугой?
Он сначала бросил быстрый взгляд на Виталия, затем его взгляд скользнул к дочери, задержался на распоротой одежде, следах от иглы, бледности, и только потом — на мне.
— Что… что ты сделал? — в его голосе впервые проскользнул страх.
В этот раз я не стал давать схватить себя первым. Я просто отступил на шаг и поднял руки чуть в сторону, показывая, что сейчас не угрожаю никому, кроме разве что собственного терпения.