Лекарь Алхимик
Шрифт:
Я выпрямился и заставил себя отстраниться от боли. Шум пещеры, всплески, тяжёлое сопение твари — всё ушло на второй план.
Нужна одна капля.
Всего одна капля сущности пламени, чтобы превратить эту тварь в безжизненный кусок женного мяса.
Не поток. Не полноценная техника старого уровня моего прежднего тела. Даже не сотая часть прежней силы.
Одна капля.
Мышцы сразу свело. Каналы напряглись, будто заранее пытались закрыться. Тело сопротивлялось, разум вторил другое — отступить,
И тут в голове прозвучал голос Айи. Чётко. Слишком живо.
— Ты точно уверен? Помнишь, чем заканчивается использование сущности пламени в таком состоянии?
— На это нет времени, — отрезал я. — Если не сделаю этого сейчас, помогать тебе будет уже некому.
Она знала, что я прав. И я знал. Договаривались ведь: пока не перешагну ранг, сущность не трогаем. Слишком велик шанс угробить тело. Но сейчас выбирать не приходилось.
Айя тяжело вздохнула.
И по телу разлилась сила.
Я вытянул руки вперёд и сомкнул ладони. Энергия медленно поползла к кончикам пальцев, сгущаясь в одной точке. Каналы взвыли от сопротивления. Внутри неприятно кольнуло.
Одно движение вдоль руки.
Плечо тянет. Связки хрустят. Локоть уходит назад, будто я натягиваю невидимую тетиву. По руке идёт ледяной холод. Отступать поздно.
Между ладонями вспыхнула крошечная белая искра.
Она почти не светила. Наоборот. Будто выедала свет вокруг себя. Это был не огонь в привычном смысле. Скорее, выжженная пустота, которой зачем-то дали форму.
Искра выросла.
В руках появился лук из белого, ледяного пламени. Тетива тихо резала воздух. Кожа на ладонях сразу пошла трещинами, тонкими и чёрными. От холода. От перегруза. От того, что это тело вообще не должно было через себя такое пропускать.
Воздух потяжелел. Пространство давило на уши и глаза.
Где-то на краю сознания Айя что-то сказала. Я уже не ничего не слышал. Звон в ушах заполнил собой всё.
Стрела появилась сама.
Белый огонь вытянулся в тонкий сгусток без единой капли тепла. От него мороз пошёл прямо по костям. В какой-то момент я очень ясно понял: стоит мне дрогнуть, дать лишнюю эмоцию, и техника уйдёт не в цель, а развеется. Станет бесполезным трепетанием, грузом на моих плечах.
Значит, никаких эмоций.
Только цель.
Акула, уже почти выбравшаяся на берег, вдруг замерла. Даже её примитивный мозг уловил опасность.
— Техника алхимического преобразования… Леденящее душу пламя. Стрела.
Я отпустил тетиву.
Звука не было.
Мир просто рванул вперёд вместе со стрелой.
В следующее мгновение озеро вспыхнуло белым пламенем.
Эта сила не жгла. Она вырезала. Проходила по поверхности и вглубь, подчиняясь лишь своим законом. Первобытное, природное пламя, что выжигает саму суть жизни.
Тварь завизжала.
Резко, так, словно металл тащили по стеклу.
Её скрутило. Ноги дёрнулись в разные стороны и начали ломаться под собственной массой. Пасть раскрылась слишком широко. Клыки посыпались в воду. Белое пламя вошло в её энергоструктуру и просто разорвало связи, на которых держалась вся эта мерзость.
Сине-чёрная кожа вздулась, провалилась внутрь, пошла серым прахом. Изнутри мелькнули искривлённые жилы силы — и тут же рассыпались.
На этом бой закончился.
И сразу начался откат.
Грудь скрутило так, будто кто-то ударил меня изнутри. Вдохнуть не получалось. Ладони обожгло ледяным жаром. Пальцы онемели.
Я рухнул на колени.
Камень встретил жёстко. Во рту моментально появился вкус железа. Меня вывернуло кровью — густой, тёмной, тянущейся. В глазах пошли чёрные пятна.
— Ты идиот… — слабо прошептала Айя.
Даже злости у неё уже не осталось. И правильно. На полноценный скандал у меня бы сейчас просто не хватило сил.
Слишком опасная техника.
В таком теле — почти самоубийственная.
Я чувствовал, как каналы буквально подгорают изнутри. От пальцев к плечам тянулось жгучее онемение. Каждый вдох отдавал под рёбрами острым уколом.
Белое пламя постепенно гасло.
Там, где секунду назад дёргалась акула, теперь лежало обгорелое месиво. Почти неузнаваемое. Озеро рядом ещё шипело, принимая остатки чужой энергии.
Я провёл пальцами по холодному камню, цепляясь за фактуру просто для того, чтобы не отключиться. И тут взгляд снова нашёл Катю.
Она лежала там же, где я её вытянул. Только теперь выглядела ещё бледнее. Сине-зелёный свет озера делал лицо почти мёртвым.
Я попытался встать. Ноги тут же сложились.
Пришлось ползти.
Каждое движение отдавалось тупой болью в спине и рёбрах. Я цеплялся за трещины в камне и тянул себя вперёд на одном упрямстве.
— Катя, — голос сорвался в хрип. — Эй. Слышишь меня?
Я добрался до неё, перевернул на спину. Голова безвольно откинулась. Губы были сжаты. Ресницы не дрогнули.
Я приложил ладонь к её щеке.
Холодная. Слишком холодная даже после этого проклятого проклятого места.
— Ну же…
Я легко хлопнул её по щеке. Потом ещё раз.
Ничего.
Я наклонился, приложил ухо к груди.
Пещера наполнилась своим звуками. Где-то капала вода. В глубине озера ещё потрескивал лёд. По камню гуляло гулкое эхо. А там, где должен был быть стук сердца, не было ничего.
Ни дыхания. Ни удара. Ни какого-либо звука.
Полная тишина.
Твою мать.