Лекарь Алхимик

Орлов Андрей Юрьевич

Я отвернулся, чтобы не видеть этой ухмылки.

— Не ерепенься, — мужчина опустился на одно колено рядом со мной, делая вид, будто просто поправляет мою рубаху. — Если действительно голоден — я могу тебя накормить. Тем более, что стражники теперь будут присматриваться, чтобы убедиться, что я не соврал. Не будешь же ты их разочаровывать?

Он говорил спокойно, почти лениво, но в словах был смысл. Лишние проблемы мне точно были ни к чему.

Я выдохнул. Действительно, ничего лучше, чем последовать

за этим мужчиной, в голову не приходило. Тем более если он «господин» — ночлег у него явно лучше, чем горстка сена, на которой я отлежал уже все бока.

Он пошёл вперёд, а я в спешке поравнялся с ним, пытаясь начать разговор:

— А как вас…

— Владимир, — коротко ответил он, не дожидаясь окончания вопроса. — Пошли. Уже смеркается. Не хочется бродить в потёмках.

— Где вы живёте?.. — спросил я как бы мимоходом, но на самом деле мне было очень интересно, насколько далеко идти. Обувь у меня была уже далеко не первой свежести, да и ноги побаливали.

— Вон там, — Владимир кивком указал вперёд.

Я проследил за его жестом… и у меня буквально пропал дар речи.

На горе возвышался тот самый огромный чёрный замок.

Тот самый, которым меня пугал дядя.

Я удивился, как в первый раз. Челюсть едва не вывалилась на дорогу. Вердинский не оставил мой восторг без колкого комментария: провёл рукой по моей отросшей шевелюре, усмехнулся и велел:

— Догоняй. Не отставай.

Я послушно ускорил шаг и в момент словно провалился в пустоту.

* * *

— Учитель… — прокряхтел я, еле открывая глаза.

Потолок. Деревянный, бревенчатый, как в деревенских хижинах у мелких арендаторов. Щели замазаны чем-то тёмным, по углам паутина.

Свет мягкий, рассеянный — не факел, а, скорее, лампа где-то сбоку. В воздухе стоял густой запах трав и какого-то отвара, чуть горький, с примесью дыма.

Я лежал на кровати. Причём, судя по ощущениям, на нормальной — с тюфяком, а не на соломе, как положено безродной черни.

Рядом не было и намёка на кого-то живого: ни шорохов, ни дыхания, ни привычной алхимической суеты.

Всё тело болело.

Не острая боль — тупая, выжженная, как после хорошей порки энергией по всем каналам сразу. Руки, к своему сожалению, я чувствовал отлично. Каждую линию порезов, каждый прокол.

Приподнял их — насколько позволяли мышцы, — и поморщился.

Они были забинтованы. Причём не как попало, а крайне скрупулёзно, с основательным подходом: плотные повязки, ровные витки, ни одного лишнего узла. Ткань была пропитана чем-то травяным — пахло календулой, дымкой и ещё парой знакомых компонентов для регенерации и снятия воспаления.

Кто бы ни занимался моими руками, он хотя бы не был полным идиотом.

Попробовал привычно активировать алхимическое зрение и…

Пусто.

Ни

одного аспекта. Ни фоновой желтизны тепла, ни зелёных нитей жизни. Просто тёмная, болезненная размытость.

Глаза тут же откликнулись резью, будто кто-то выдавливал их изнутри. Каналы, судя по всему, ещё даже не начали толком восстанавливаться.

Прекрасно.

За это время… Сколько его, собственно, прошло? И куда подевалась Катя?

Если бы я был в лазарете Гильдии, всё выглядело бы иначе. Там пахло бы спиртом, а не деревенскими отварами.

Стены были бы каменными, с рунами подавления, а не деревянными брёвнами с трещинами. И точно было бы больше, чем одна кровать.

Что-то здесь не сходится.

Я медленно повернул голову, осматривая помещение. Небольшая комната: одна дверь, одно маленькое окно под потолком, стол, заваленный ступками, пучками трав, двумя-тремя банками с мутными настоями. У стены — лавка, на ней стопка сложенного белья. Никаких гильдейских знаков. Никаких печатей.

Слишком по-домашнему. И слишком дёшево для официального лазарета.

— Айя, — произнёс я с облегчением, глядя на кольцо, которое всё ещё оставалось на моём пальце.

Серебристый ободок, чуть потемневший от боя, сидел на месте. Никуда не делся. Уже хорошо.

Дух не отзывался.

Я сосредоточился, пытаясь нащупать её присутствие в глубине артефакта, но наткнулся на ту же пустоту, что и во время попытки включить алхимическое зрение. Ни шипения, ни ехидного комментария, ни привычного холодка по коже.

Тишина.

Сердце неприятно кольнуло. Я приподнял руку ближе к лицу, всматриваясь, и только тогда заметил:

По ободу кольца проходил тонкий, но отчётливый скол, тянущийся почти по всей окружности.

Духовное воплощение… оно исчезло?..

Глава 20

— Замечательно, — я вздохнул.

Если кольцо треснуло, вариантов развития событий немного: либо она выживает ценой собственных сил и спит, либо… либо мне скоро придётся иметь дело с очень злым, полусвободным духом, которому я обязан жизнью.

В обоих случаях весело.

Рассматривать вариант, что она пропала навсегда — даже не стал. Духовные воплощения не так просто убить.

Я попытался аккуратно надавить на кольцо, проверяя, не развалится ли оно прямо на пальце. Металл холодил кожу, откликнулся тихим вибрированием в кости — и тут же отозвался резкой болью во всём предплечье. Пальцы непроизвольно дёрнулись.

Ладно. Пожалуй, пока отложим рублику эксперименты.

Я снова закрыл глаза, делая осторожный, неглубокий вдох. Грудь ныла, но дышать всё ещё можно.

В голове плавали обрывки: Катя, пыль, треск телефона, туман, тот самый портовый город, Вердинский, замок на горе…