Легче перышка
Шрифт:
— И что сказал Финн? — спрашивает она.
— Что сначала товар следует тщательно выстирать и освежить кондиционером для белья.
— Я не об условиях возврата, — резко говорит Патти. — Он говорил что-нибудь еще?
— Нет. — Ее тон меня удивляет.
— А после моего ухода вчера тебе пришло в голову что-нибудь еще, не считая увольнения? — спрашивает Патти.
— Ничего, — сознаюсь я.
— Значит, хорошо, что пришло кому-то другому. — Она вдруг вся расцветает и всовывает мне в руки газету. — Страница девятнадцать. Думаю, тебе стоит взглянуть.
В ужасе смотрю на нее, сердце уходит в пятки от одной только мысли о том, что Антея снова что-то выкинула, но Патти машет рукой, призывая меня поскорее открыть газету.
Я перелистываю страницы, пальцы меня не слушаются, и наконец обнаруживаю
— Орла, — заботливо говорит Патти. — Что ты об этом думаешь? — Она внимательно смотрит на меня, пытаясь понять мою реакцию. — Я придумала это вчера утром. Когда Финн позвонил мне из телефона-автомата, чтобы спросить, видела ли я газеты. Он так беспокоился о том, как ты отреагируешь. Мы целую вечность ломали головы, пытаясь придумать выход, и мне пришла в голову эта мысль. Помнишь, я вчера ушла на кухню, чтобы сделать звонок? Так вот я звонила узнать, все ли идет по плану. Она сама все организовала. Она так сильно хотела тебе помочь. Ну скажи же что-нибудь. Что ты думаешь? — Патти сжимает мои руки, вцепившиеся в газету.
— Думаю, что она восхитительна, — в конце концов говорю я, глядя на огромную черно-белую фотографию, на которой моя мать и Марселла стоят в трусах и лифчиках, а сверху заголовок, высотой в два дюйма: «ПОЧЕМУ НАМ НРАВИТСЯ «БЕЛЬЕ-НЕВИДИМКА».
Как похудеть — совет № 35
Послушайся свою мать — один раз в жизни
Дома рядом с моим столом я обнаруживаю три пустые коробки. Финн надписал их черным маркером. Возврат: Чистое. Возврат: Неношеное. Возврат: Они над нами смеются. Его самого нигде не видно. Я теряюсь в догадках, никак не могу вспомнить, чтобы он говорил мне о том, что собирается куда-то уйти. Но в конце концов, я его сестра. А не мать. Я падаю в кресло и в пятый раз, после того как Патти сунула мне газету, изучаю статью о моей матери и Марселле. Читается как поэма, эти двое поют хвалу трусам «упругий живот». Патти рассказала, что она позвонила моей матери и спросила, не хочет ли она помочь своей единственной дочери, что пришлось даже надавить на ее чувства и сказать, что если я не стану счастливой, то у меня никогда не будет ни семьи, ни детей, а после вопиющей выходки Антеи я глубоко несчастна. Нужно было лишь позвонить в Дублинский офис английской газеты, которая в отчаянии искала, чем бы заполнить страницы, потом позвонить отцу Эндрю и убедиться, что, выставляя напоказ шестидесятилетние бедра, они не нарушают религиозных заповедей, и в четыре часа дня, вчера, они уже сидели в студии, готовясь к фотосъемкам. Единственная оговорка заключалась в том, что они не станут сниматься топлесс. На этом настояла газета.
Наверное, я никогда не смогу отблагодарить свою мать. Всю жизнь я задеваю ее чувства, отпуская резкие замечания или возмущаясь тем, что она вмешивается в мою жизнь, но стоит мне оказаться в беде, и мама тут же приходит на помощь. Без промедления. Наверное, это и называется безоглядной любовью. Надеюсь, что однажды и я обрету ее и смогу наградить мою мать за безмерную любовь, подарив ей внуков.
Но сейчас у меня нет времени на анализ отношений с матерью; мне нужно спасти заказ на трусы. Пять дней на то, чтобы расчистить хаос, оставшийся после Антеи и Джайлса. Мамина помощь, безусловно, пришлась кстати, но чтобы спасти положение, нужно сделать что-то более значительное. В отчаянии я понимаю, что не знаю, как быть дальше.
Хуже не будет, думаю я, если попробовать объяснить все посетителям моего веб-сайта. Наверное, многие клиенты сейчас в бешенстве, не знают, доверять мне или презирать меня. Я захожу на сайт и пишу сообщение.
Дорогие мои,
Полагаю, вы читали последние статьи о проекте «Легче перышка». Хочу извиниться за приписываемые мне слова, за причиненные ими боль и страдание. К сожалению, следуя рекомендациям моего специалиста по связям с общественностью, я допустила, чтобы вместо меня рекламную кампанию проводила манекенщица. И она повела себя недостойно. Хочу заверить вас, что я старательно делаю все, чтобы похудеть.
P.S. Я действительно ношу «Белье-Невидимку» и считаю его великолепным.
P.P.S. Боюсь, что не смогу провести на этой неделе сессию в чате; на укрепление проекта требуется невероятно много сил и времени. Прошу простить меня. Желаю удачи.
Я собираюсь выключить компьютер, но тут в углу экрана появляется маленький конвертик. Это электронное сообщение от Эми.
Кому: Orla@Lightasafeather.co.uk
От: Amy@Hotmail.com
Твои откровения тронули мое сердце. Может, эта история заслуживает более крупной аудитории? Я по-прежнему верю. До встречи на вечеринке.
Э.
Я несколько раз внимательно перечитываю сообщение. Более крупная аудитория? Возможно, Эми сказала об этом не просто так…
Спустя три дня я сижу на удобном диванчике посреди телевизионной студии. Сейчас девять утра, и я провела здесь уже три часа. Я рассказала им свою историю, прорепетировала ответы и позавтракала свежими фруктами и йогуртом; я бы съела жареного мяса или картофеля (исключительно для поддержания сил), но так сильно волнуюсь, что боюсь, они попросятся обратно в середине фразы.
Гример пудрит мне нос, пытаясь истребить устойчивый блеск от испарины, проступившей сразу, как только я заняла свое место под ярким светом софитов. Слева от декораций стоят Сьюзи и Стивен, они просматривают сценарий и знакомятся с порядком проведения шоу.
После трех касаний маскирующим карандашом исчезает родимое пятно на моем подбородке. Веки оживляют гаммой сиреневых и лиловых теней. Когда гример показывает результат своей работы, я невольно ощущаю всплеск гордости. Может быть, я не настолько худая, как Антея, но с таким макияжем мое лицо выглядит ничуть не хуже, чем ее. Кстати, вчера, когда я как сумасшедшая носилась по Оксфорд-стрит в поисках новой одежды, выяснилось что шестнадцатый размер мне больше не подходит. На мне черный (потому что, несмотря ни на что, он все же стройнит) брючной костюм: пиджак четырнадцатого размера, а брюки — двенадцатого. Честно говоря, пуговица на поясе брюк не совсем застегивается, но поскольку ее скрывает пиджак, то вряд ли это кто-нибудь заметит.
— Так, — кричит режиссер, — просьба всем занять свои места.
Сьюзи и Стив спешат к своим пурпурным креслам; я сбрасываю волосинку с брюк и слышу отсчет:
— Шесть, пять, четыре, три, два, один, — и затем, — начали!
Первой говорит Сьюзи:
— Доброе утро и добро пожаловать на сегодняшнее шоу. Через двадцать минут мы заглянем на кухню к Освальду, который учится у владельца лондонской закусочной шеф-повара Марио, как правильно готовить равиоли и при этом не нарушить диету.
— И сегодня мы поговорим о диете, — продолжает Стивен. — Сегодня вы услышите историю женщины, которая была очень полной и решила открыть свой диет-чат в Интернете.
Камера переходит на меня, я выдавливаю улыбку и втягиваю живот, когда камера скользит по мне вверх и вниз. Надеюсь, что в век метрических систем измерений камеры больше не прибавляют людям по стоуну. Стивен поворачивается ко мне. Его лицо выражает интерес, Стивен говорит чуть тише, в его голосе слышно участие: