Легче перышка
Шрифт:
— Нет, — признается кающийся Майк.
— А ты слышал про женщину, которая, сбросив два фунта, впервые за несколько лет смогла пройти целый лестничный пролет?
— Нет.
— Майк, вот скажи, какие исследования провел ты, чтобы ознакомиться с моим сайтом? До того как принять мои вопиюще крикливые, дутые планы и предложить моему проекту займ?
— Я спросил об этом у кое-кого, — оправдывается Майк.
— Ах да, у своей жены, — фыркаю я. — Она сказала тебе, что я хорошо понимаю нужды полных людей.
— Не только у жены, — добавляет он. — Еще я спросил у шурина.
— Отлично.
— Так, Орла, погоди. «Абакус Венчурс» готов в любой момент вложить в твой проект много денег. И я настаиваю на том, чтобы ты сообщала нам обо всех своих намерениях. Финансирование в размере полумиллиона фунтов будет предоставлено очень скоро. Если посмотришь в контракт, то увидишь, что у нас есть право…
— Трюк с контрактом мы уже пробовали, не так ли? Тогда у вас получилось, но сейчас ничего не выйдет. Я сама подниму сайт, а теперь, если ты не возражаешь, мне нужно посоветоваться, чтобы решить что делать дальше. О принятом решении я сообщу позже. Я заставлю ваши инвестиции приносить прибыль, поскольку от ваших советов мне пользы не больше чем… чем лысому от фена. — Я бросаю трубку.
— Фен для лысого? — Патти фыркает, чуть не подавившись шоколадом. — Лучше ничего не могла придумать?
— Я была под давлением, — отвечаю я негодующе. — Старалась произвести эффект.
— Сестричка, ты была великолепна. — Финн смотрит на меня с гордостью.
— Спасибо. — Я подмигиваю ему.
— Ну что, открываем шампанское? — с надеждой в голосе спрашивает Патти.
— Неси, — признаю я свое поражение. — После шампанского нам нужно будет сесть и серьезно подумать. — Я обращаюсь к брату. — Финн, может, проверишь реакцию посетителей на сайте, а я пока выброшу весь этот мусор. — Я принимаюсь собирать газеты. — Или, может, хочешь оставить себе экземплярчик, а, Финн? Исключительно для того, чтобы оценивать по достоинству.
— Да нет, не надо, — бормочет он.
После одного часа раздумий и одной бутылки шампанского мы ни на шаг не приблизились к решению проблемы. У меня голова идет кругом. Позвонил Майк Литтлчайлд, чтобы сказать, что он распрощался с услугами Джайлса Хеппельтвейт-Джоунса. После утреннего шоу Антею никто не видел, и Джайлс беспокоится. Ему уже трижды звонили из желтой прессы и спрашивали о ней. Майк сказал ему, что если Антея согласится на предложение желтой прессы, то отправится под суд за нарушение условий контракта. Еще он сказал Джайлсу, что «Абакус Венчурс» обдумывает возможность разбирательства утреннего разгрома в суде. Майк сказал, что Джайлс заволновался. Я положила трубку довольная. И реабилитированная.
— Мне, конечно, стыдно признаться, — в конце концов говорит Лиз, — но я не вижу никакого выхода. Нанесен ущерб. Хоть пять дней, хоть пять часов. Финн, сколько жалоб уже на сайте?
— Двадцать две, — смущенно отвечает он. — Несколько посетителей сказали, что они простили твое первое выступление, посчитав, что ты просто переволновалась, но теперь они чувствуют себя так, словно
— Что мы можем сделать? — спрашиваю я, потирая уставшие глаза.
— Открыть новую бутылку, — с надеждой в голосе предлагает Патти. — Только мне нужно сделать один коротенький звонок. — Она уходит на кухню за шампанским, и я слышу, как она что-то бубнит в телефон. Счастливая. Наверное, договаривается с эффектным журналистом о встрече на вечер, придумывает, как улизнуть из моей квартиры и помчаться навстречу свободе. Спустя несколько минут Финн, которому, видимо, сильно хочется пить, отправляется на кухню, чтобы поторопить Патти. Они возвращаются с четырьмя бокалами и долгожданным шампанским, вскоре раздается телефонный звонок. С опаской я беру трубку. Мой номер записан в телефонном справочнике, и меня охватывает безотчетный страх. Вдруг это маньяк, который решил, что тело, снимок которого опубликован в газете, принадлежит мне.
— Орла? — Это моя мать. У меня сердце уходит в пятки. Лучше бы маньяк.
— Мам… — Я приготовилась оправдываться.
— Прежде чем ты что-нибудь скажешь, я хочу рассказать о том, что отец Эндрю добавил в следующий выпуск церковного информационного бюллетеня небольшую заметку о том, что моя дочь не выставляла грудь напоказ в центральной прессе. Будто кто-то из Кеннеди мог такое вытворить. Подумать только.
— А как же пункт о неразглашении? — протестую я, но все напрасно. Я понимаю, что ее не переубедить.
— Дорогая, я должна была что-то сделать. Твой отец был в шоке, когда увидел газету. Бедняга никак не мог сообразить, откуда у этой девки такие большие штуки. Впрочем, Марселла быстро ему все объяснила. С Харли-стрит, вот откуда, сказала она. У нее есть подруга, Унаф, ты ее помнишь, милая женщина, она еще носила шляпки одно время: кажется, ей сделали неудачную завивку Но зато ей, — мама переходит на шепот, — все сделали как полагается. Видимо, Господь Бог одарил двумя разными… за новые пришлось отдать целое состояние — она расплатилась шерстью. Так вот, она отправилась к маленькому человеку на Харли-стрит. Славный малый. Еврей. Кажется, его звали Финкельштейн. Или Коэн? Нет, его звали Смит. Точно. Правда, Марселла? В общем, он сделал ей все как положено, она говорила Марселле, что узнает его ручную работу где угодно. И мы достали лупу — нет, дорогая, сначала мы отправили твоего отца на «Яхту» — и смогли разглядеть крохотные шрамики.
— Неужели? — думаю, я ничего не упустила. У меня начинает болеть голова.
— Вечером после мессы отец Энтони тоже сделает заявление. Чтобы люди знали, что моя дочь не сошла с истинного пути. Это так тяжело, дорогая, когда двое твоих детей живут в Лондоне. Про Лондон столько всего рассказывают. — Она вздыхает, но быстро берет себя в руки. — Монахини так расстроены. Они все никак не верили, что кому-то могут не понравиться трусы «упругий живот». Эти трусы сделали в монастыре революцию. Теперь в обед за столик умещается по две монахини с каждой стороны. Сестра Агнеса просто счастлива. Раньше она ела на кухне. Честно говоря, кажется, они собираются заказать большую партию лифчиков «нескакунчиков»: я ведь рассказала, как они подбирают грудь. И теперь в церкви при монастыре собираются поставить новые скамьи.