Ледяное сердце
Шрифт:
— Ой, спасибо! — робко отозвался парень. — А то я боялся, что ребят подвел... Только сыну, пожалуйста, не говори, что я оборотень: он пока не поймет.
— Да? Насколько я знаю Яна, он скорее решит, что это круто.
— Так это еще хуже: слухи пойдут, а я не хочу, чтоб нам пришлось прятаться. Мы уж к вам привыкли за столько-то лет! — крикнул Юха. — Ты у нашего Рикхарда, вожака, спроси, сколько мы народу спасли, а потом думай, кто опаснее, я или это недоразумение с ружьем.
— Ладно, не горячись, — вздохнул Илья и обнял парня за плечи. — Поговорю и с Рикхардом, и с Антти: если
— Хорошо, хорошо! — закивал молодой лесовик, сразу просияв. — Давай труп-то осмотрим, хоть поймем, кто это такой.
Заставив себя сосредоточиться, Илья посмотрел на убитого и вновь невольно содрогнулся. Лицо мужчины было покорежено волчьими зубами, но в нем проглядывало что-то знакомое. Он был уже немолодым, даже пожилым, впрочем, массивное тело при жизни явно обладало недюжинной силой. Но против лесного оборотня она оказалась бесполезна.
— С глушителем стрелял, вот ведь гад, — промолвил Юха, застегнув рубаху. — Ну что думаешь, Велхо?
Илья прощупал ауру, исходящую от тела, в котором еще тлели очаги биологической активности, и произнес:
— По-моему, обычный человек...
— Да не совсем! — заметил Юха. — Ты не смотри на то, как он выглядит: я сейчас тоже на двух ногах хожу, и Хей тоже, но людьми мы от этого не становимся.
— Ладно, хватит умничать. Что ты мне навскидку можешь сказать об этом существе?
— Скорее всего он подвергался очень жесткой ментальной обработке, у него почти стерто сознание. Остался только голод и прочие плотские позывы, и еще память на некоторые вещи и команды, вроде обращения с оружием. Его энергетическое поле не схоже с человеческим, как, впрочем, и с нашим. Помнишь, я тебе рассказывал про такую новозданную нежить, потерявшую душу? Вот это еще одно из подобных творений.
— А кем он был до обработки?
— Да явно не светочем ума, но мог бы вырасти безобидным и мирным существом. И не нашел бы такую смерть, — выразительно добавил Юха.
— Вот бедняга, — промолвил Илья, и вдруг его осенила жуткая мысль, вернее догадка из глубин памяти, которую он пока не мог облечь в отчетливую форму. Тем не менее ему стало так тошно на душе, что он тоже подобрал горсть снега и начал ожесточенно растирать лицо, будто хотел пробудиться от навязчивого кошмара.
— Ладно, Велхо, ты ему уже не поможешь, а самому надо выбираться, скоро нас метель застигнет. Давай-ка полезай мне на спину без разговоров, а то уже еле на ногах держишься.
— Да, верхом на волке я еще не катался, — не удержался Илья от шутки, но парень насупился и колдун тут же почти по-отечески потрепал его по волосам.
— Между прочим, не все мы волки: другие лесовики превращаются и в рысей, и в ворон, и в сов, а кто и вовсе в заросли мха. Даже медведи попадаются! Когда поживешь с нами подольше, сам начнешь различать, кто есть кто. Но я вот такой, — философски добавил Юха. — Это все от рождения дается, я не горжусь, но порой здорово помогает. Вот, посмотри!
Юха чуть слышно присвистнул и вскоре в тумане показались огоньки глаз. Снег легко поскрипывал под гибкими звериными лапами, и через минуту несколько крупных серых собак
— Ты зачем их позвал?
— Пусть поедят, они же голодные! Мелкая лесная живность, которой они питаются, тоже дохнет от морозов. Да и вопросов меньше будет.
— То есть?
— Ты же не думаешь, что он в мороз просто вышел погулять по лесу с ружьем? Он тебя по следам крови искал! Хорошо еще, что их скоро заметет. Но кто-то его подослал, и нам лучше держаться от них подальше. Пусть пока думают, что на него напала стая и он пытался отстреляться.
— Тут ты прав, но собак нельзя приучать к человеческому мясу, они потом начнут нападать на живых, — возразил Илья.
— Не начнут, — заверил Юха, и в его всегда ровном голосе колдун уловил что-то мягкое и просящее. — Под мою ответственность, Велхо! Идет?
— Ладно, Юха, — устало кивнул Илья. — Будешь следить за ними, а я — за тобой. Ты не в обиде?
— Да ты что? Спасибо! — сказал лесовик, робко улыбнувшись. — Я не люблю убивать, но лес вообще жесток, не только на севере. А уж теперь, когда земля промерзла, то же самое и с нами происходит.
— Ничего, скоро будем оттаивать, это я тебе обещаю, — заверил Илья.
Юха успел дотащить его до шоссе прежде, чем начался снегопад, а на машине, которую пригнал другой лесовик, они добрались до гостиницы за сорок минут. Там все уже знали, что Велхо цел и невредим, и тем не менее встретили его безумными криками радости. Впереди бежал Ян, забывший надеть шапку, и его золотистые волосы сияли словно маленький костер в зимнем лесу.
— Все хорошо, родной мой, все хорошо, — шепнул Илья, подхватив мальчика на руки и почти не чувствуя боли в ступнях.
— Ты куда пропал, папа? Я хотел тоже пойти тебя искать, но меня не отпускали, — сказал Ян. Его голос дрожал, хотя он очень старался держаться перед отцом невозмутимо.
— И правильно делали, в лесу и на заливе сейчас опасно, — ответил Илья. — Там бродит кое-кто очень злой, с которым ты встречался, когда мы ездили гулять. Помнишь?
— Да, пап, — кивнул Ян. — Он с тобой что-то сделал?
— Только забрал сапоги. Он не знал про мою холодостойкость и, видимо, надеялся, что я отморожу ноги. А заодно и усыпил вас всех, чтобы меня не хватились вовремя.
— Сволочь! — выкрикнул мальчик. — Трус! Сам его убью, когда он снова заявится.
— Мы больше не будем ждать, когда он явится, мы сами его навестим, — заверил Илья.
– Ничего, воробушек, я уже в порядке. Расскажи мне, что случилось ночью?
— Тебе все расскажут, Велхо, но только после того, как ты согреешься и поешь, — решительно сказала Накки, подойдя к Илье. Но духи, и старые, и малые, обступили его, обнимали, протягивали свои натруженные когтистые руки, взывали к небу и благоговейно касались лица проводника, будто он не просто выжил, а спас весь край от гибели. Хотя ненавистный туман продолжал висеть над домами и лесом, и холода пока не думали отступать. Домовинка Сату бросилась ему на шею, обволакивая родным запахом кофе, свежего хлеба и карамели, а Хейкки тем временем от души хлопнул друга-лесовика по плечу: