Ледяное сердце
Шрифт:
— А на что он похож, Антти? — тихо спросил Илья.
— Пока об этом рано говорить, мальчик мой, — вздохнул старый колдун, и эти недомолвки, как и неожиданное ласковое обращение, Илье совсем не понравились. Но он не любил преждевременной паники и сказал себе, что все непременно наладится. «Ну поедем завтра с утра пораньше, когда туман рассеется, на автобусе или на такси, — тоже еще проблема! Уж нам-то не привыкать. Только Накки скажу, что сегодня мне надо выспаться».
Однако ни доводы, ни самоирония не приносили желанного спокойствия, страх волей-неволей скребся изнутри ледяными когтями. Лет
Решив хоть немного отвлечься на бытовые вопросы, Илья сказал:
— Ладно, переночуем снова здесь, только у нас дома нужные вещи остались — и мне, и Яну для школы, и завтра придется крюк делать, если поедем прямо отсюда.
Антти ободряюще улыбнулся и ответил:
— Это как раз не проблема: попроси кого-нибудь из ребят, и они тебе доставят все, что можно в мешок сложить и в руках унести. А ночевать здесь, похоже, не только вам придется: непогода многих так врасплох застигла.
Илья поблагодарил старика и позвонил матери, которая заверила, что у нее все в порядке, но ручаться за достоверность он не мог — как большинство ее ровесниц, она никогда не жаловалась и ради покоя близких стерпела бы любые неудобства. «Если Накки завтра придет в себя, попрошу ее разведать обстановку, а нет — обращусь снова к парням» — решил он.
Тем временем народу в гостинице действительно прибыло — люди, застрявшие на ближайшей станции, стремились укрыться от холода и успокоить нервы: ведь по ту сторону железной дороги у всех оставались дома, дела и заботы. Илья даже решил, что они с Яном переберутся в корпус к духам и уступят свою комнату.
— Да, много хлопот предстоит, — украдкой сказал он Антти, пока новые постояльцы обживались. — А вы не думаете, что кто-нибудь растрезвонит про аномальные источники тепла? Боюсь, тогда гостиницей заинтересуются не только замерзшие путники.
— Нет, Элиас, уж поверь старому колдуну, — усмехнулся тот. — Они не поймут ничего сверх того, что им стоит понимать. А болтать пусть болтают, на то человеку язык и дан.
Время традиционного ужина уже прошло, но новоприбывшим людям с мороза хотелось подкрепиться, и домовые на скорую руку нажарили рыбы с картошкой, приготовили овощной салат и кисель из ягод. Все столики были накрыты и заняты, и на первый взгляд трапеза походила на какой-то праздник. Среди постояльцев было много детей, которых родители вывезли погулять на воздухе, пенсионеры, окончательно закрывшие дачный сезон, молодые пары, любовавшиеся зимней природой. У всех на лицах сквозила растерянность и тревога, но тепло и вкусная еда немного заглушили это чувство.
Чуть поодаль от всех сидели Цыплаковы в полном составе и Саша с Верой. Илья подсел к их столу и спросил:
— Ну как вам сегодняшняя погода?
— Конечно, не сказать, чтобы уютно, но в общем зима как зима, — несмело улыбнулась Лариса, которую после спасения сына мало что могло выбить из колеи. — Жаль только, мы вещи потеплее не захватили, придется что-нибудь придумать.
— Это уж точно, хорошо я хоть резину успел сменить, — хмуро отозвался Олег. — Чует моя подкорка, Илья, что работу мы в ближайшее время свернем: электросети
— Да уж, тогда нас всех как пыльным мешком стукнуло, — ответил Илья. Несколько лет назад, во время эпидемии и карантина, всем пришлось нелегко, но они с Яном вполне справлялись. Сын учился онлайн, Илья продолжал мастерить деревянные сувениры — на них нашелся спрос даже в такое время, они подолгу разговаривали, учили финский язык, смотрели фильмы про дикую природу и ждали, когда мир за стеной снова засверкает всеми красками. А Яну обстановка даже казалась похожей на таинственную сказку, будто они попали в осажденную крепость.
Но временами и у них сдавали нервы — от тревоги за мать и бабушку, монотонности, непрерывного потока дурных новостей, невозможности сходить в кино или на стадион. А для многих семей, как теперь понимал Илья, такой режим стал роковым испытанием. Люди вдруг поняли, что им некуда себя деть в родных стенах и с близкими душами, они знали множество заумных психологических терминов из интернета, но внутренний мир тех, кто жил с ними рядом, оставался темным пятном. Искать виноватых в такой момент уже поздно, но большинство с удовольствием занималось именно этим, отравляя вконец жизнь и себе, и другим.
Илья подумал, что Олег не расстался с женой еще в то время только из-за лени и боязни что-то менять, а душевную близость они растеряли уже давно. Но сейчас, глядя на Никиту и Милу, уплетающих банановую шарлотку, он был уверен, что здесь все подлежит исцелению, причем без колдовских приемов и уловок.
Вслух же он добавил:
— Не надо заранее краски сгущать, Олег: мороз как ударил, так и отойдет, и опять до самых праздников будет оттепель. Ты же знаешь, я в погодных заморочках редко ошибаюсь.
— Ты повелитель погоды, дядя Илья? — восхищенно спросил Никита.
— Ну нет, Никит, это слишком сильно сказано, — улыбнулся Илья и потрепал мальчика по голове. — Но могу попробовать с ней договориться.
— Дядя Илья, а договорись так, чтобы у нас всегда было лето! — мечтательно сказала Мила. — Когда липы цветут и медом пахнут, шмели жужжат, грибной дождик идет, а после него лягушата вылезают. Так по всему этому зимой скучаю, что хоть на стенку лезь.
— Что же, зимой остается только сидеть, уткнувшись в телефон? — усмехнулась Лариса. — А на каток сходить или в парк, на санках покататься? Я в детстве обожала на Елагином острове гулять, там в это время как в сказку попадаешь! Да и театр или кино никто не отменял, только лениться не надо. Смотри, и спину, и зрение испортишь, будешь как старушка!
— А дядя Илья меня снова вылечит! — заявила девочка, горделиво задрав нос.
— Ты уж меня не переоценивай, Мила! Что поделаешь, где-то и такая погода должна быть. По-моему, вечное лето — это даже скучно, — заметил Илья. — С мороза и чай вкуснее, и кровь лучше перебегает, и глаз отдыхает, когда вокруг все белое и чистое. Тут твоя мама верно говорит! Лишь бы в меру: иногда и единственный лишний градус способен убить.
— Ну, мы же не в лесу ночевать собрались! Крыша над головой есть, так что подождем, как все устаканится, — вздохнул Олег.