Леди удачи
Шрифт:
— Змею пригрел на груди… Слова ей не скажи сразу по морде а я женщин не трогаю они же приемы знают. Хорошо хоть экипаж у них не бабы. Все Карибское море вверх дном бы поставили не приведи Господи!
На скулах Блада вспыхнули пятна гневного румянца. Он тряхнул Нэда за плечо:
— Что ты мелешь?! Ты совсем пьян!
Волверстон сконцентрировал взгляд на визави и в свою очередь потрепал Питера по плечу. С сочувствием в голосе, которое сильно смахивало на злорадство, Нэд произнес:
— Ничего, дружище, бывает! Двести мужиков два года ничего не подозревали. Чего ж от тебя требовать? —
Блад в ужасе воззрился на Артура. Тот отшатнулся, как от удара, и, вскочив, схватился за шпагу:
— Заткнись, пьяная скотина, если хочешь жить!
По-видимому, жизнь не являлась смыслом существования Волверстона, так как он, сделав героическое усилие, оторвал одну щеку от тарелки, разлепил правый глаз и, сосредоточенно глядя на капустный лист у себя перед носом, удовлетворенно ухмыльнулся:
— Ага! Правда глаза колет?!
— Нэд, что за дурацкие шуточки?! — рявкнул Блад.
— Какие шуточки? Всю жизнь стервец… тьфу — стерва, испоганила! — страдалец, залившись пьяными слезами, вернулся в прежнюю позицию на импровизированной подушке и мирно захрапел.
Артур, бледный как смерть, медленно опустился на стул. Блад изумленно смотрел на Суорда. На лице его отразилась вся гамма чувств — от полного непонимания до полной уверенности, тем более что всем сомнениям, возникавшим последнее время у Питера по поводу Артура, нашлось более чем правдоподобное объяснение. В результате на лице Блада появилось выражение, согласно классификации Куто означавшее: «Ну и дурак же я!». Джерри, во все глаза смотревший на своего приятеля-соперника, силился что-то сказать, но вместо раздельной речи из него только периодически вылетало: «Ой!». Артур, тихо мечтавший провалиться сквозь землю, решил плюнуть на всё, перевел взгляд на потолок и стал мысленно честить Ксава.
Наконец, Блад до некоторой степени взял себя в руки:
— Артур, а ведь Нэд сказал правду.
— Правду, — как эхо, прошептал Суорд и, спохватившись, сверкнул глазами. — Какая чушь, Питер! Ты веришь этому алкоголику?
— А такое можно выдумать?
— Ура!!! — вдруг дико заорал Джерри. Полкабака обернулись, привлеченные криком. — Ура!!! Он — женщина!
И Питт пустился отплясывать что-то совершенно невоспроизводимое. Вырванный этими воплями из сна Нэд пошел громить посуду и зеркала, проклиная всех женщин на свете. Блад, оценив ситуацию, схватил Артура за руку и выволок его из трактира.
Оказавшись один на один с Бладом, Суорд немного растерялся, но решил придерживаться прежней тактики.
— Джерри поднял много шума. Спасибо, Питер!
— Не за что, — чуть заметной улыбкой ответил тот, жестом приглашая Артура пройтись по набережной. Суорд кивнул.
— Сначала давайте договоримся называть вещи своими именами, — начал Блад. — Я верю Нэду, во-первых, потому, что он мне никогда не лгал; во-вторых, потому, что это совпадает с некоторыми моими наблюдениями; в-третьих, повторяю, такое выдумать невозможно; и наконец, потому что некто Артур Суорд сам знает,
— Я обязана отвечать на все ваши вопросы?
— Заранее прошу простить, если вы сочтете нетактичными некоторые из них, но, согласитесь, я имею на это право. Слишком уж много места занимаете вы в событиях, тесно касающихся не только меня лично, но и всех моих людей.
— Мы слишком обременяли вас? Бежали с поля боя? Падали в обморок от вида крови? Ныли и жаловались на тяготы походной жизни? Может, вы имеете ко мне претензии как к капитану? Может, «Тайна» была грязным корытом, а команда — необузданными животными? Признайте, если бы не Нэд, вы и сейчас ни о чем бы не подозревали и были бы вполне нами довольны!
Питер рассмеялся:
— А кто вам сказал, что я сейчас чем-то недоволен? Более того, я не собираюсь отстранять вас от дел только из-за того, что вы женщина. Как капитан вы меня вполне устраиваете.
— Спасибо. Тогда в чем проблемы?
— О, я всего лишь хочу знать, с кем имею дело. Впрочем, если вы связаны какой-либо тайной, тогда, конечно, можете не отвечать. Скажите только, как вас теперь называть?
— Тайны… Эти тайны, наверное, давно стоят у вас поперек горла, но, увы, я ничего не могу изменить — это дело чести. Хочу только, чтобы вы знали — к Испании и ее прихвостням мы отношения не имеем. А насчет того, как меня называть… Лучше всего мне было бы остаться для вас и для всех Артуром Суордом. Экипажу незачем знать, что их командиры — женщины.
— Боюсь, того, что вы не мужчина, скрыть уже невозможно. Как я заметил, к пьяным откровениям Нэда прислушивалась вся таверна. К тому же, там остался Джерри, который, без сомнения, готов поделиться со всеми и каждым причиной своей радости.
— М-да! Джерри когда-нибудь допрыгается со своими бурными эмоциями… Но не о нем речь. Ладно. Сделаем так: я ненадолго забываю, что Артур Суорд по долгу службы обязан находить выход из любого положения, и надеваю личину, которую вы уже полчаса хотите на мне видеть. Итак, я — женщина, беззащитная, наивная и глупая, которая попала в непредвиденную ситуацию и не знает, что ей делать дальше. Что ж теперь? Надевать юбки на смех всей команде? Объявить Нэда и Джерри пьяными или помешанными? Может, убить их? А? Помогите же, мужественный и находчивый капитан Блад! Что вы посоветуете мне, отважный рыцарь? — в голосе прозвучала горько-ироничная нотка. — Артур Суорд нашел бы выход, но капитан «Тайны» почил в бозе. Что ж, вам поневоле придется опекать «сумасбродную даму». Так? А исчезнуть сейчас я не могу. Повторяю — это дело чести.
— Я считаю, вам следует признать себя женщиной, но ручаюсь — смеха не будет. Напротив, ваша смелость приобретет еще больший вес.
— Ну, предположим. А как же тогда ваши принципы? Если я не ошибаюсь, один из основных мужских девизов гласит: «Послушай женщину и сделай наоборот!». Что ж теперь, военные советы для нас закрыты?
Блад от души рассмеялся:
— Я могу сделать исключение вполне обоснованно: ведь я уже немало слушал вас и, как ни странно, ни разу не раскаивался. Итак, будем считать, что мы договорились. Пойдемте к кораблям, мисс… Да как же все-таки вас зовут?