Леди Удача
Шрифт:
– Напрасно ты так думаешь, – возразил Уэйд. – У нас есть превосходный план…
Однако Уокер решительно перебил его:
– Очень может быть, что вы и правы. Но я готов пойти на риск.
Прижавшись головой к столбику кровати, к которому была привязана, Кассандра попыталась удержать подступающие бессильные слезы. Что ей делать, что еще сказать ему? Он был полон решимости пойти на убийство, невзирая на последствия, а ей больше не приходили в голову никакие доводы, которые могли бы его переубедить. Прямо у нее на глазах Уэйд нежно провел большим пальцем
– А вас не смущает, – вдруг спросила она Уокера, словно бросаясь головой в омут, – что вы берете весь риск на себя, пока он благополучно отплывает во Францию?
Глаза Уэйда вспыхнули злобой, но Уокер лишь покачал головой, давая понять, что ему жаль ее.
– Прощайте, мисс Мерлин. Мне жаль, что вы при шли сюда сегодня.
Он собирается уходить! Ее охватила паника.
– Погодите, Джон, не уходите! Прошу вас, умоляю… Помогите мне!
Нотки униженной мольбы в собственном голосе ужаснули Кассандру, но она ничего не могла с собой поделать.
Не глядя ей в глаза, Уокер направился к дверям и на пороге глухо бросил через плечо:
– Я уже сказал. Мне очень жаль.
С этими словами он покинул комнату.
– Буду с тобой через минуту, – бросил Уэйд ему вслед, а затем подошел к ней. – Хотел бы я остаться и поболтать, любовь моя, но ты же должна понимать: у меня сегодня полно всяких хлопот. Как ни досадно, а ничего не поделаешь – приходится уезжать. И все же примерно через часок я тебя навещу, можешь не сомневаться. У меня заготовлен еще один сюрпризик, но, чтобы его увидеть, тебе придется спуститься со мной в погреб. Жаль, что ты недостаточно тепло одета, но ничего, не расстраивайся, ты там долго не пробудешь и не успеешь замерзнуть. Этот сюрприз будет самым коротким.
Кассандра резко отпрянула, когда он попытался ее поцеловать. На этот раз ненависть к нему пересилила страх.
– Ублюдок! – сплюнула она. – Грязная скотина! Чтоб тебе гореть в аду, кровопийца! Меня ты можешь убить безнаказанно, но тебе ни за что не уйти от ответа за убийство Эдмунда Берка. Они тебя выследят и схватят, а потом повесят! Ты никогда…
– О, Касс, как ты догадалась? – с деланным удивлением перебил ее Уэйд. – Весь сюрприз испортила. Ну откуда ты узнала?
– Что узнала?
– Я собираюсь тебя повесить, вот что! Да ты и впрямь у нас умница.
На этот раз, когда он ее поцеловал, она не оказала сопротивления и вообще никак не откликнулась.
– Ну а теперь я вынужден тебя оставить, дорогая. Мне и вправду пора бежать. Да, мой тебе совет: сиди тихо, как мышка. Entre nous [70] , мне сдается, что в противном случае Энни запросто размозжит тебе голову кочергой. Привет!
18.
70
Между
Риордан размахнулся и что было сил обрушил свой кулак на обшарпанную дубовую дверь. По крутой лестнице, ведущей к квартире Куинна, он взбежал, прыгая через три ступени, и теперь слегка задыхался. Боль в содранных костяшках пальцев немного разрядила снедавшее его желание свернуть кому-нибудь шею, но не смягчила клокотавший в груди гнев. Дверь все не открывали, и Риордан, повернувшись спиной, начал яростно колотить в нее сапогом для верховой езды. Он не успел снять шпоры: с каждым ударом они мелодично позванивали, создавая причудливый контраст с грубым стуком сапог по дереву.
– Что все это… Филипп? Ради всего святого… Не говоря ни слова, Риордан протиснулся мимо него и захлопнул дверь.
– Вот это сюрприз, – продолжал Куинн после минутного замешательства. – Я ждал тебя не раньше завтрашнего дня.
Он был в рубашке и в жилете; на столе, придвинутом поближе к угасающему очагу, еще стояли неубранные остатки убогой трапезы.
– Да уж, держу пари, что ты меня не ждал.
– Как поживает бедная Клодия?
– Поправляется.
Риордан говорил сквозь зубы. Было видно, что он еле сдерживает ярость. Куинн делал вид, что ничего не замечает, и это бесило его еще больше.
– Рад это слышать. Почему бы тебе не присесть? Может быть, хочешь…
– Довольно!
Риордан прорезал воздух рукой, как саблей, и вытащил из кармана смятый листок бумаги.
– Я хочу знать, что это значит. Возьми. Читай!
Куинн взял записку, но вслух читать не стал. Срывающимся от гнева голосом это сделал за него сам Риордан:
– «Куинн мне все рассказал. Я никогда тебе этого не прощу. Касс».
Он выхватил у Куинна записку и скомкал ее в кулаке.
– Объясни мне, что это значит, Оливер. Я жду! Куинн провел пальцами по редеющим волосам.
– О Господи, – произнес он с совершенно искренне прозвучавшим сожалением в голосе, – какая неприятность! Неудивительно, что ты так расстроен. И все это по моей вине, я признаю. Вчера, когда я навещал Кассандру (ты же помнишь, я спросил, нельзя ли мне к ней заглянуть?), у меня… гм… случайно вырвалось, что ты в Сомерсете, а не в Корнуолле. Это была просто обмолвка, но она сразу обо всем догадалась. И тогда уж мне пришлось рассказать ей всю правду. Мне очень жаль, Филипп. Неужели эта записка означает, что она ушла из дома? Должен сказать, я удивлен. Никогда бы не подумал, что она…
– Замолчи! Ты лжешь!
Тонкие ноздри Куинна возмущенно раздулись.
– Я же извинился за свою неосторожность! Но оскорблять себя я не позволю.
– На этот раз у тебя ничего не выйдет, Оливер! – прорычал Риордан. – Тебе не удастся меня обмануть. Он вытащил из кармана что-то еще.
– Узнаешь? Это та самая записка, что я послал Клодии с посыльным. Как ты думаешь, каким образом она попала к Касс?
– Понятия не имею. На что ты намекаешь? Но его лицо стало еще бледнее обычного, и голос уже звучал не столь уверенно.