Леди Удача
Шрифт:
– У меня все в полном порядке, благодарю вас. Всего доброго.
И она оставила леди Клодию в том же положении, в каком нашла ее, – с изумленно вытаращенными глазами и раскрытым ртом.
Странно было стучать в двери дома, в который она привыкла входить свободно, как хозяйка. Кассандра ждала, с трудом удерживаясь от желания прислониться к дверному косяку. Она была на ногах всего час и уже чувствовала себя совершенно разбитой. Дверь открыл человек, которого она никогда раньше не видела. Может, его взяли на место Уокера?
– Я хочу поговорить с мистером
– Извините, мисс, но он не принимает посетителей. Мистер Риордан болен.
– Мне известно, что он болен, – сухо ответила Кассандра. – Тем не менее я хочу его видеть.
– Прошу меня извинить, но это невозможно.
Мужчина был настолько крупным, что целиком загораживал дверной проем; ей стало ясно, что он ее не впустит. Она стиснула зубы с досады.
– Визитной карточки у меня нет, но, если вы назовете ему мое имя, я думаю, он меня примет.
Ничего-подобного она на самом деле не думала; напротив, можно было ставить десять к одному, что скорее всего он откажется ее принять. Но Кассандра все же решила попытаться.
– Очень хорошо, мисс, – с непроницаемым лицом согласился незнакомец. – Как о вас доложить?
Она назвала ему свое имя. Судя по его лицу, оно явно ничего ему не говорило.
– Хорошо. Будьте добры подождать в холле.
– Вы очень любезны, – заметила Кассандра, стараясь удержаться от сарказма.
Войдя в дом, она сразу же опустилась в одно из стоявших в холле кресел, а дворецкий, или как там называлась его должность, поднялся по ступеням и скрылся из виду. Кассандра откинулась головой на спинку кресла и закрыла глаза, сломленная усталостью. Теперь она уже почти надеялась, что Филипп откажется ее принять. У нее не осталось ни физических, ни душевных сил для столкновения с ним. О, Куинн был прав, надо было просто уехать, не подвергая себя такому испытанию! Ничего, кроме страданий, оно ей не принесет.
Но с другой стороны… нельзя просто взять и уехать, сыграв тем самым на руку Риордану. Он этого не заслуживал. Он уже всем успел раззвонить, что его жена, видите ли, умерла. Значит, ждал, что она покорно примет свою участь, смирится с изгнанием. Ну уж нет, она так просто не исчезнет ему в угоду. Она к этому не готова.
В коридоре второго этажа раздались торопливые, громко топающие шаги. Кассандра узнала в стремительно сбегающем по ступенькам человеке Бигля, камердинера Риордана. Выражение у него на лице было точь-в-точь такое же, какое незадолго до этого она видела у леди Клодии.
– Миссис Риордан! – потрясенно воскликнул он, уставившись на нее во все глаза. – Мы думали, вы умерли!
Подступившая горечь едким щелоком обожгла ей горло, но ради Бигля Кассандра выдавила из себя подобие улыбки.
– Не совсем, – прохрипела она. – Как поживает мистер Риордан? Он уже достаточно окреп, чтобы принимать визиты, как вы думаете?
– О, разумеется! Он сейчас спит, но он… он будет…
– Удивлен, – мрачно докончила она за него. – Ну так я поднимусь наверх. Не надо меня провожать, я еще не забыла дорогу.
Возможно, Биглю она показалась спокойной и сдержанной, но внутри у нее все дрожало, пока она шла по скудно освещенному коридору к спальне Риордана. Чтобы пережить следующие несколько минут, ей надо было напомнить
В комнате было темно; свет исходил только от огня в камине и двух свечей, горевших на ночном столике. Кассандра остановилась, прислушиваясь к тишине и чувствуя, как бурно колотится в груди сердце. Когда глаза привыкли к темноте, она увидела, что Риордан спит. Малодушный голос у нее внутри стал нашептывать, что еще не поздно повернуться и уйти, но она отбросила колебания и решительно подошла к постели.
Как он похудел! Кассандра озадаченно нахмурилась, сложив руки под подбородком. Под отросшей щетиной явственно проступали, натягивая кожу, кости черепа. Черные с серебром волосы были, как всегда, гладко зачесаны назад ото лба, лицо казалось белее наволочек на подушках. Под расстегнутой до самого пояса ночной рубахой виднелась широкая белая повязка, охватывающая грудь. Одна рука была согнута и лежала поперек живота, а другая бессильно вытянулась вдоль тела. Веки подрагивали – очевидно, ему снился сон.
Прижав кулак ко рту, Кассандра до боли укусила костяшки пальцев, но это ничуть не помогло: ее захлестнула неудержимая волна любви. Какой смысл объясняться с ним и высказывать ему все, что у нее на уме? Себя она ненавидела гораздо больше, чем его. «Будь ты проклят», – прошептала она и повернулась, чтобы уйти.
Какая-то золотая искра, вспыхнувшая на ночном столике, невольно привлекла ее внимание. Рука у нее задрожала, когда она потянулась за насторожившим ее предметом. Это было кольцо. Ее кольцо. Ощущение теплого металла в руке согрело ей сердце. «Ты и никто другой». Кассандра мучительно сглотнула и стерла предательские слезы. Но почему он сохранил кольцо? Оно выскользнуло из ее пальцев, когда она попыталась положить его назад, и ударилось о столик с негромким мелодичным звоном. Кассандра замерла, боясь вздохнуть.
Риордан открыл глаза и посмотрел на нее.
Он протер глаза каким-то странным, как будто усталым жестом и уронил руку на простыню, потом вновь взглянул на нее и на этот раз нахмурился. И заморгал. Покачал головой и опять протер глаза. Немного приподнялся на локтях. Откашлялся и нерешительно спросил:
– Касс?
– Привет, Филипп. Я пришла попрощаться.
Отступив на шаг назад, Кассандра сложила руки на поясе, чтобы он не заметил, как они дрожат. Ее глухой надтреснутый голос даже ей самой показался чужим.
– Я… не знала, что ты так тяжело болен. Если бы знала… я бы сюда не пришла.
Он приподнялся еще немного выше, хотя движение явно причиняло ему боль.
– Касс? – повторил он.
Она думала, что стать бледнее уже невозможно, но ему это удалось. Ей стало страшно за него, но она спрятала страх за гневными словами.
– Похоже, ты стольким людям рассказал о моей смерти, что и сам в нее поверил!
Риордан судорожно втянул в себя воздух, его глаза загорелись неистовым светом.
– Касс! – хрипло воскликнул он, откидывая одеяло.