Леди Удача
Шрифт:
Долговязый парень, сидевший за одним столиком с блондином, подскочив сбоку, замахивается на Майкла кулаком — она бросается вперед и остервенело колотит его сумочкой… и кто это так страшно визжит — неужели тоже она?
— Чумовая девка, — этот возглас снова сделал окружавший Лорен мир цельным.
Она стояла у стойки, прижавшись к ней спиной и обеими руками сжимая перед грудью сумочку. Перед ней, бок о бок, как лучшие друзья, стояли блондинчик с Майклом (О, господи, на что он похож — лицо все в крови) — левой рукой он
Справа от них высился долговязый — растрепанный, с расцарапанной щекой. Это что — неужели она его так, сумочкой?
Все трое ошарашенно смотрели на нее.
Позади них, за столиками, люди тоже пооборачивались к стойке — хотя певец за сеткой продолжал изрыгать свои непристойности, но драка явно показалась им интереснее.
— Чумова-ая девка, — снова протянул кто-то рядом. Лорен обернулась — бармен, тот самый здоровяк с татуированными руками, чуть ли не с восхищением подмигнул ей
— Мы ухо'им, — медленно и невнятно сказал Майкл, — нам не нужн непр… ятности. — Отпустив блондинчика, протянул Лорен руку.
Она вцепилась в нее, как утопающий в спасательный круг, и быстро-быстро, опустив голову и ни на кого не глядя, вслед за ним засеменила к выходу.
Едва они оказались на улице и прошли десяток метров, как Майкл остановился, тяжело дыша, пошатнулся…
— Что с тобой? — испугалась Лорен. — Тебе плохо? — Не дожидаясь ответа, нырнула ему под мышку и закинула большую тяжелую руку себе на спину: — Обопрись на меня.
Расценила невнятное "А-а" как "да" и, подпирая его плечом, шаг за шагом повела дальше, к станции метро. Поначалу он еле шел, пошатываясь и тяжело наваливаясь на нее, но постепенно расходился и в метро вошел уже сам, без дополнительной опоры.
Лорен торопливо семенила рядом, заглядывая ему в лицо — выглядел он жутковато: левая половина лица измазана кровью из рассеченной брови, правая — синевато-бледная, глаза полузакрыты. И вообще вид такой, будто вот-вот упадет.
Заметив скамейку, она потянула его к ней:
— Давай сядем, — Он покорно двинулся в ту сторону, сел и откинулся на спинку. — Ты попить хочешь? — Не дожидаясь ответа, торопливо достала из сумочки полупинтовую бутылку с завинчивающейся пробочкой, полную воды.
— Успокойся… — медленно, но отчетливо произнес Майкл, — у меня от тебя в глазах мельтешит. — Попытался усмехнуться и болезненно сморщился; кивнул на ее сумочку: — Что у тебя там — кирпичи?
— Почему кирпичи? — не поняла Лорен. (Он что — заговаривается?). — Всякое разное, вещи… На вот, попей.
Он, морщась, сделал пару глотков — только теперь Лорен заметила, что у него еще и губа распухла и сочится кровью; вернул бутылочку, объяснил:
— Потому что ты этого парня своей сумкой шандарахнула так, что он чуть с копыт не слетел. — Покачал головой, усмехнулся здоровой
Что это — комплимент или упрек, она не поняла и не знала, что ответить, но, к счастью, вовремя подошел поезд.
Народу в вагоне почти не было. Майкл сел у окна, откинулся на спинку и закрыл глаза.
— Может, ты тайленола хочешь? — присев рядом, Лорен несмело коснулась его руки. Он перехватил ее ладонь и сжал — не больно, тепло.
К тому времени, как они доехали до своей остановки, Майкл уже крепко держался на ногах, но выглядел жутковато и говорил невнятно — разбитая губа еще сильнее распухла, и все лицо из-за этого казалось перекошенным. По пути Лорен, как могла, смыла ему кровь намоченной в воде туалетной бумагой (еще один НЗ из сумочки), но левая сторона бороды оставалась слипшейся.
Когда они добрались до верха стоянки, он сунул ей ключ от машины:
— Выпусти Чалмера, — а сам свернул в сторону туалета.
Через минуту обрадованный песик уже вприпрыжку несся по стоянке, а Лорен, разложив сидения, торопливо искала в багажнике одеяла, чтобы Майкл, когда придет, смог сразу лечь.
Но прошло пять минут, десять, а он все не появлялся.
А вдруг ему там стало плохо? Вдруг он упал без сознания? Но зайти в мужской туалет, даже близко подойти туда…
Она была уже на пределе и готовилась все же совершить немыслимое — нарушив негласное "табу", пойти и проверить, когда из-за угла вывернулась знакомая фигура. От облегчения Лорен едва удержалась, чтобы не броситься ему навстречу.
Майкл подошел и тяжело опустился на приступку машины — вся голова мокрая, рубашка, тоже мокрая, расстегнута.
— Я кровь пытался с рубашки смыть — не получается, — хмуро пожаловался он.
— Ничего, я застираю, я умею, — обрадовалась Лорен — хоть что-то для него сделать, — Хочешь, тайленол дам? И кофе — у нас с утра еще кофе в термосе остался.
— Не мельтеши, — поморщился Майкл, но рубашку все же снял, повесил на дверцу машины. — Ладно, давай свой тайленол.
Лорен сбегала к багажнику, налила в колпачок от термоса кофе, принесла ему вместе с таблеткой. Он проглотил лекарство, запил и вздохнул:
— Глупо как… Я ехал, чтобы в случае чего тебя защитить — а получилось, что защитила ты меня. Если б не ты со своей сумкой, эти двое бы меня там разделали под орех. И теперь — ты вокруг меня хлопочешь, а я выгляжу… просто жалко.
— Да ну что ты говоришь, — возмутилась она. — Ничего не жалко. Ты… ты молодец, знаешь. А там… я там вообще ничего не соображала — испугалась очень, и будто нашло на меня что-то, — Слов больше не находилось, нашелся жест — погладить по голове, зарыться пальцами в волосы. Они оказались мягкими — куда мягче, чем Лорен думала, и скользили между пальцами, будто шелк. — Ты очень хороший — честно.