Леди Удача

Каммингс Мери

Увы, снаружи ждал лишь Майкл — без всякого подносика; валялся на кровати в расстегнутой рубашке и смотрел телевизор. При виде нее съязвил:

— А я уж думал, ты там растворилась и в слив утекла, — и ушел в ванную.

Лорен пожала плечами — сам же полтора часа разрешил плескаться, — и принялась развешивать на радиаторе постиранное белье; его вещи она оставила сушиться на трубе в ванной, но свои трусики и лифчики вешать там же постеснялась.

Появился Майкл минут через сорок — босиком, в одних брюках; с размаху плюхнулся рядом на кровать — она аж ходуном заходила.

Взглянул мельком на экран телевизора и, не найдя там для себя ничего интересного (хотя Лорен до его прихода детектив про Перри Мейсона смотрела очень даже с интересом), пустился в откровения:

— Люблю ванну. Душ — это совсем не то, а вот в ванне горячей полежать — это ка-айф. Я, когда к Веронике захожу, то обычно, кроме всего прочего, еще и ванну принимаю. Я ей сказал, что временно живу с приятелем и у него в квартире нет ванны — про стоянку она, разумеется, не знает.

— Чего — прочего? — больше из вежливости, чем из любопытства спросила Лорен — она соскучилась по телевизору, и куда интереснее сейчас было то, как на экране умница-адвокат хитрым приемом вывел на чистую воду лжесвидетеля.

— Ну, мы это… разговариваем, ужинаем иногда. У нее на первом этаже общественная прачечная (Во многих многоквартирных домах в США запрещено устанавливать в квартирах стиральные машины) есть — так я заодно свое белье там стираю. А тут, представляешь, вчера прихожу — а ее нет. В отпуск на три недели уехала, зараза, так что меня консьерж дальше вестибюля не пустил.

Вслух Лорен, конечно, этого не сказала, но в данном случае была целиком на стороне незнакомой девушки — с какой стати предупреждать о своем отпуске бывшего возлюбленного? Хотя — бывшего ли? Не включает ли упомянутое Майклом "все прочее", помимо ужина и разговоров, еще кое-что? Правда, он сам сказал, что они с Вероникой разошлись — но, с другой стороны, обмолвился, что захаживает к ней… Нет, столь "высоких" отношений ей, Лорен Хейли, не понять…

* * *

С фильмом про Перри Мейсона ей повезло — удалось досмотреть. Но не прошло после окончания и пяти минут, как на тумбочке зазвонил телефон. Подняв трубку, Майкл сказал: "Ага, спасибо" и обернулся к Лорен:

— Все давай собираться — наше время вышло. Да и есть хочется. Я банку тушенки купил — с рисом будет самое то.

* * *

Да, странные у них сложились отношения — чуть ли не как у супругов, которые прожили вместе десяток лет…

Договоренности о том, сколько она может ночевать у Майкла, больше не было — живи сколько хочешь. Взамен он явочным порядком перевалил на нее все хозяйственные дела, которые обычно считаются "женскими".

По утрам он давал ей деньги на хозяйство, и она уходила искать работу, а заодно выполнять его поручения: то отнести в прачечную рубашки (с милостивым разрешением "Если тебе что-то нужно постирать и погладить — можешь тоже отдать"), то отправить письмо, то купить газету или пачку бумаги. Покупала и продукты — на свое усмотрение, такие, чтобы можно было быстро приготовить сытный завтрак или ужин.

Сам Майкл иногда целые дни просиживал за пишущей машинкой,

а иногда тоже уходил, в наглаженной рубашке и с галстуком (Это значило "пошел в редакцию"). Возвращался — когда как, бывало что и поздно, пропахший сигаретным дымом и пивом — как он объяснял: "Посидел в журналистском баре, послушал, кто чем дышит".

Они вместе ужинали и завтракали и вместе спали — по-прежнему вполне невинно, хотя, бывало, ночью придвигались друг к другу и утром Лорен обнаруживала себя тесно прижавшейся к большому и теплому мужскому телу.

* * *

С работой ей по-прежнему не везло — ничего путного не находилось, разве что три дня она помогала проводить инвентаризацию в аптеке, за что, помимо денег, получила бутылку шампуня и две пачки печенья с заканчивающимся сроком продажи. Еще один день проработала в цветочном магазине, но вечером, когда пришла на стоянку, Майкл взглянул на нее с ужасом — измазанная землей, с черными ногтями, Лорен еле стояла на ногах.

— Что ты там делала? — естественно, спросил он.

— Рассаду в подвале разбирала, — она устало присела на подножку машины, — каждый кустик в горшочек, в землю…

— И что — без перчаток? И фартука никакого не дали?

Лорен уныло помотала головой.

— Знаешь что, — вздохнул Майкл, — ты, прежде чем соглашаться на какую-то работу, смотри, стоит ли — не хватайся за что попало.

— Но деньги же нужны.

— Проживем как-нибудь, — отмахнулся он. — А сейчас тебе в результате на химчистку тратиться придется. Тебе хоть заплатили?

— Да, — буркнула Лорен; говорить, что вместо обещанных пятнадцати долларов заплатили только десять ("Как, милочка, что это с вами — мы на десять и договаривались") не стала, угрюмо отскребая ногтем грязное пятно на юбке.

* * *

Дней через десять Лорен предупредила, что вернется поздно — собирается поехать посмотреть на певческий конкурс, тот самый, который он отчеркнул в списке ногтем.

— Ты что — одна собираешься туда идти? — нахмурился Майкл.

— Да…

— Нет, об этом и речи быть не может, — замотал он головой. — Я с тобой поеду.

— Но ты же говорил, что там спокойный район?

— При чем тут район? Одинокая хорошенькая девушка, поздно вечером, в баре — нет, ну ты вообще соображаешь?

Напоминать, что это не бар, а пивной ресторан, Лорен не решилась.

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

Чтобы вышло дешевле, она предложила дойти пешком до электрички и поехать на ней. Но Майкл отмахнулся:

— Вот еще. На метро поедем.

Билеты он купил на свои деньги; говорить "Я тебе отдам" (ведь он, собственно, из-за нее ехал) у Лорен язык не повернулся — обида наверняка была бы страшная.

* * *

Так называемый "пивной ресторан" превзошел ее худшие ожидания. В большом плохо освещенном зале с деревянным полом, настолько грязным, что его легко было принять за земляной, беспорядочно стояло полсотни столиков. Сцена зачем-то была отделена от зала металлической сеткой.