Леди Стойкость
Шрифт:
— Уехала.
— Уехала! — Она начала отчаянно дергать за кожаные ремни, привязывавшие ее к передней луке седла. — Что вы сделали?
— Ничего, пока. Ну а теперь прекрати дергаться, или ты опрокинешь лошадь.
— Что вы сделали с Хобби?
— Я же сказал — ничего. Но если ты будешь испытывать мое терпение, я могу изменить свои планы. Ну давай, успокаивайся.
Они проехали молча большую часть дня. Стабб и Иниго служили разведчиками, находясь все время впереди, чтобы вовремя предупредить,
Останавливались редко и упорно ехали, пока солнце не спустилось ниже, отбрасывая длинные тени со сверкающим глубоко золотым светом. Что-то нашептывал ветерок, едва трогая тяжелые ветки высоко на деревьях. И в течение всего длинного дня он чувствовал на себе взгляд этой женщины, наблюдавшей за ним со страхом, заливаясь краской от отвращения. И тем не менее он по-прежнему хотел ее.
Их дорога становилась все более каменистой, и они начали подниматься около пенящегося ручья. Сучковатые, цепкие деревья сомкнулись вокруг, он видел, как Теа бросала тревожные взгляды. Изогнутые и скрученные деревья пригнулись низко к земле, как будто готовились напасть на прохожих. Пока лошади выбирали дорогу сквозь валуны и упавшие сучья, они двигались медленнее.
Когда путешественники выбрались из этих зарослей, Дерри притянул лошадь Теи так, чтобы она следовала за ним, и подождал своих людей. Впереди откуда ни возьмись появилась тропинка, огибающая ручей и ведущая к полуразвалившемуся мосту, изогнутому над водой. Часть камней, из которых он был сделан, упала в ручей, и стремнина увлекла их в свое брюхо. Он улыбнулся, когда понял, что Теа озирается на все это, ничего не понимая.
Указав на деревья, которые столпились около ручья на противоположном берегу, он сказал:
— Равенсмер.
Сквозь плотную листву едва можно было различить башни заброшенного замка. С их места они могли видеть три тоненьких башенки, самая высокая из которых имела коническую крышу, и ее черепица местами была пробита, вероятно, в ходе какой-то давнишней осады, так что были видны балки. Если бы они подошли ближе, они бы заметили, что другая дыра обнажает винтовую лестницу. Узкие окна без ставень усеивали поверхность башни. На вершине взгромоздились вороны, выкрикивая свои жуткие приветствия.
Теа откашлялась.
— Это? Это Равенсмер?
— Конечно. Ты что, думала, я веду тебя в свой дворец?
— Но он такой, такой… Даже при дневном свете он выглядит забытым человеком. И Богом.
Сначала он не ответил, и она взглянула на него.
— Запомни это, — сказал он.
Отвернувшись, он бросил поводья ее лошади Саймону Живчику и поехал вперед. Иниго стоял на мосту, ожидая его.
— Я приведу ее в замок, — сказал он, — и никаких возражений.
— Но, милорд, вы не
Дерри посмотрел на Иниго, подняв брови, и тот потупил взор.
— Все вы, проклятые лорды, такие, — пробормотал Иниго. — Вы сдерете кожу с вашей матери, если это послужит вашим целям.
— В лесу немного волков сейчас, Иниго, но я найду одного и скормлю тебя ему, если ты будешь пререкаться со мной.
— Я пошел.
Дерри не ответил. Возвратившись к Тее и Саймону, он снова взял поводья ее лошади. Приказав всем оставаться, он медленно повел Тею к мосту.
— Почему остальные не пошли? — спросила она, когда он переводил ее через ручей.
— Они мне не нужны.
— Почему?
Он не удостоил ее ответом. На другом берегу деревья снова образовывали густые заросли, скрывая ото всех, кроме приблизившихся на достаточное расстояние, заросшую тропинку, пролегавшую между деревьями. Дерри свернул на тропинку. Лошади должны были ступать очень осторожно по неровной каменистой поверхности. Ручей исчез из виду. Теа продолжала смотреть назад, как будто стремилась увидеть разбойников, так презираемых ею. Лицо Дерри ничего не выражало.
Они пробрались сквозь чащобу к Равенсмеру и услышали серенаду из плеска ручья и хриплых криков обитателей башни. Упавшие камни оставили следы на гравированной решетке, и в проломах росли пышные деревца. Их листья зашуршали, когда он взглянул на них. Вдруг на разбитой глыбе серого камня появилась темная фигура, как будто по велению колдовской силы.
Он остановился. Посмотрев на гибкую фигуру, лениво раскинувшуюся на камнях, он велел Тее оставаться на месте. Выступив вперед, он направил Юпитера к непрошеному гостю.
— Что ты здесь делаешь? — спросил он спокойно. Длинные, затянутые в черное ноги выпрямились. Башмаки из мягкой кожи опустились на камень, когда молодой мужчина сел. Его одежда гармонировала с цветом его волос и глаз. Все было таким темным, что казалось, какой-то маг наделил ворона обличьем юноши.
Дерри повторил свой вопрос.
— Моя любовь к тебе привела меня сюда.
— Твоя любовь? Очи Господни, если ты пытаешься убить всех, кого любишь, лучше уж ненавидь меня. Я снова спрашиваю, Морган, что ты здесь делаешь?
— Я только принес послание от Кристиана де Риверса. Одно имя слышно на улицах Эдинбурга и Лондона, в трактирах и дворцах. Имя, которое ему не по душе, так как от него веет предательством — это имя Уайверн.
— Я знаю это имя.
— Он послал меня сказать тебе, что это очень важно. Если ты узнаешь что-нибудь о нем от этой женщины, ты должен послать ему весть. Я буду рядом, если понадобится моя помощь.
— Кровь Господня, почему он послал тебя?
— Повернуть меч в твоем сердце, милый брат. Повернуть меч в твоем сердце.