Леди Стойкость
Шрифт:
Уайверн метнулся к Тимоти. Затянутая в перчатку рука обвила его горло. Тимоти схватился за нее и прохрипел что-то, протестуя. Рука сжалась, затем отшвырнула Тимоти в сторону. Он упал напротив церковной стены, жадно хватая ртом воздух.
— Говори прямо, ты, скулящий щенок.
— Она… — Тимоти глубоко вздохнул, — она пропала. Он был менее чем в половине лье позади, близко к границе. Он скакал по поляне и обнаружил, что она исчезла вместе со всеми людьми, повозками, лошадьми, вьючными животными. Он ничего не выяснил. Он сказал, что это
— Клянусь распятьем, я проколю насквозь и тебя и его и сдеру с вас кожу иголкой. Нет, ничего не говори, или я сделаю это немедленно. — Уайверн расхаживал взад и вперед перед Тимоти Айром, который стоял, съежившись, напротив стены. — Кто-то узнал мои планы. Возможно, они узнали что-то от Ричмонда, хотя я думал, что он умер, ничего не рассказав. Может, леди Хант оказалась дурой, которая… теперь, впрочем, это неважно.
— Мы могли бы послать людей на поиски девчонки, — предложил Тимоти.
— Не из Лондона. Лондон слишком опасен сейчас.
Уайверн внезапно остановился у сводчатого окна. Он оглядел залитое лунным светом поле, которое пролегало между церковью и домами вдали по улице Бишопсгейт. Сняв перчатку, он положил руку на подоконник. Серебряный свет выхватил отражение кольца с рубином. Тимоти оставался на месте, облизывая высохшие губы и наблюдая за своим хозяином. Наконец Уайверн снова заговорил.
— Я пошлю весть с кораблем моему другу в Шотландии. Он невероятный боец и очень талантлив.
Уайверн снова впал в раздумья. Сову все больше беспокоили оставшиеся гости, и она ухнула, заставив Тимоти Айра подпрыгнуть. Уайверн взглянул на него, барабаня пальцами по камню. Когда сова взмыла в воздух и улетела по направлению к Лондону, стук прекратился.
— Это исчезновение — дурное предзнаменование, а не случайность. Мы должны разузнать, кто все это подстроил. — Пальцы застучали снова. — Мы должны найти его. Найти и заставить его раскрыться нам. Мне не надо было слушаться леди Хант. Эта девушка была.. рискованным курьером, и теперь она и тот, кто схватил ее, должны быть устранены.
— Но как? — спросил Тимоти.
Уайверн натянул перчатки, продолжая смотреть в окно.
— Сначала мы отыщем их. Потом выясним, что они знают. А затем мы должны быть уверены, что они никогда не расскажут ничего кому бы то ни было. Положение, конечно, щекотливое, но я выбирался еще и не из таких ситуаций. Главное, ты, надеюсь, понимаешь, нужно быть уверенным, что жертва не знает твоих истинных замыслов. Пустить их по ложному следу, дорогой Тимоти, именно по ложному следу и замаскироваться, но nihil nimis , никаких крайностей.
Уайверн прошелся мимо Тимоти.
— Не трясись так, дурень. Если бы они знали, кто мы такие, мы бы уже давно лежали в Тауэре со сломанными костями. Не унывай, Тимоти, выше нос. Я намереваюсь найти этого поганца, который причиняет мне беспокойство, и когда я его найду, он предпочтет, чтобы его схватил дьявол, а не
Теа обследовала круглую комнату на верху башни. От резких движений ее юбки порвались. Она устала постоянно бояться. Она пребывала в страхе столь долгое время, что это становилось уже невыносимым. В добавление ко всему, шел уже пятый день, как Робин Саваж вытащил ее из темной дыры и поместил в новую тюрьму, которую она ненавидела почти так же, как подземную.
В комнате было новое покрытие на полу и коническая залатанная крыша. Утренний свет, пробивавшийся через сводчатые окна, заставлял блестеть белые крашеные стены. Окна были установлены достаточно низко, и она могла видеть внутренний двор.
С тех пор, как Саваж оставил ее здесь, он больше не заходил. Ей давали достаточно еды и принесли некоторую ее одежду. И теперь она чувствовала себя достаточно сильной, чтобы не впадать в отчаяние, достаточно сильной, чтобы презирать Саважа за его жестокость, достаточно сильной, чтобы разгневаться.
Теа потерла больное плечо, которое все еще ныло, когда она резко двигалась, и принялась обдумывать свое положение. Она не знала, что случилось с ее служанкой и с ее людьми. Шло время, и опасность нарастала. Она мало что помнила о своем пребывании в подземелье, разве что кошмары и боль, а этот монстр Саваж, казалось, намеревается держать ее в этой башне вечно. Если она не убежит, он убьет ее, Возможно, он уже убил Хобби. Что тогда случится с отцом, и кто предупредит Марию Стюарт об опасности?
Щелкнул засов на двери. Появился Иниго Табакерка с подносом, на котором были хлеб, эль и миска с мясом. Он посещал ее с первого дня, когда она чуть не вырвала волосы Стаббу. Стабб издевался над ее служанкой, и ей страстно хотелось выкинуть его из окна башни и услышать, как его тело с глухим стуком рухнет на землю во внутреннем дворе. Иниго, однако, удалось вырвать у нее обещание, что она его не тронет. Один или два раза он оставался и наблюдал, как она ест. Он переминался с ноги на ногу и, ломая руки, извинялся за себя и за других. Она остановила его, когда он пытался объяснить поведение Саважа.
— Сегодня вы чувствуете себя лучше, госпожа?
Теа скрестила руки и нахмурилась, когда Иниго поставил поднос на скамейку в ногах ее постели.
— Что со мной сделают, Иниго?
— Ну, госпожа, вы же знаете, я не могу говорить об этом. Я же говорил вам, что Робин разделает меня под орех только за то, что я улыбался вам.
Тревога, которая соперничала с отрешенностью, подтачивала ее хрупкое спокойствие и заставила Тею броситься к подносу. Схватив нож, воткнутый в хлеб, она рванулась к Иниго. Он вскрикнул и отпрыгнул от нее, но она погналась вслед. Он добежал до двери, вылетел наружу и наскочил на Робина Саважа. Саваж отбросил его в сторону, метнулся к Тее и схватил ее запястье. Выдернув нож, он отбросил его и сжал ее руками. Она потеряла равновесие, прежде чем смогла сопротивляться.