Леди и смерть

Митчелл Мередит

На лице Рис-Джонса явно читалась борьба между желанием самому отправиться на поиски девушки, за которой он ухаживал, и обязанностями хозяина дома.

Спустя еще десять минут двери в столовую с шумом распахнулись, но за разговорами это заметили не все. Постепенно, однако, собравшиеся увидели дворецкого Рис-Джонсов, с выражением ужаса на бледном лице направлявшегося к Филиппу. Многолетняя выучка одного из столпов этого дома не позволяла ему ускорить шаг или издать какое-то восклицание, но весь вид его говорил о том, что произошло что-то непоправимое.

– Господи! – прошептала Эмили и судорожно сжала кулаки, чтобы не вскрикнуть –

точно такое же лицо было у ее собственной экономки, миссис Даррем, когда ровно восемь месяцев назад она пришла сообщить хозяйке о смерти ее горничной Фанни.

С каждым шагом дворецкого болтовня за столом стихала, головы нетерпеливо поворачивались ему вслед. Казалось, он никогда не дойдет до Рис-Джонса, с взволнованным видом привставшего уже ему навстречу.

Дворецкий подошел слишком близко, чтобы даже соседи Филиппа не могли услышать его, верный слуга до последнего пытался сохранить репутацию дома Рис-Джонсов, но после сказанных им нескольких слов молодой хозяин громко вскрикнул и зашатался.

– Нет, нет, этого не может быть! – его лицо побледнело, темные глаза на нем казались нарисованными углем.

Кто-то из юных леди взвизгнул от испуга. Мистер Несбитт с грохотом, вызвавшим новый вскрик, отодвинул свой стул и торопливо направился к Рис-Джонсу, которого бережно поддерживал под локоть дворецкий.

– Что с моей дочерью, узнаю я, наконец? – рявкнул Несбитт.

От его окрика Филипп вздрогнул и даже потряс головой, словно только что очнулся от кошмара. Увы, кошмар и не думал заканчиваться. Дворецкий вопросительно посмотрел на своего господина, но Рис-Джонс явно был не в состоянии произнести вслух то, что слуга сообщил ему приглушенным голосом. Дворецкому ничего не оставалось, как самому повторить свою страшную весть.

– Мы нашли мисс Несбитт в саду, сэр, – сидящие в отдалении жадно вытянули шеи, чтобы расслышать его слова. – Сожалею, сэр, но она мертва …

– Что-о? – привыкший к финансовым потерям мистер Несбитт умел переносить удары, но этот оказался не по силам и ему. Он ухватился за спинку ближайшего стула и несколько секунд молча смотрел на стоящих напротив него мужчин.

Миссис Меллотт вскрикнула, ее сосед поспешно прошептал несколько слов дергавшей его за рукав соседке справа, та ахнула и тоже повернула голову к ожидавшему новостей соседу…

Через минуту или две новость облетела весь стол. Ужин в одночасье превратился в хаос.

– Мертва, умерла, мисс Несбитт скончалась, – перешептывания и вскрики кое-где перемежались рыданиями.

В этом шуме невозможно было услышать, как дворецкий извиняющимся тоном сообщает мистеру Несбитту:

– Она сидела на скамье, сэр, в такой холод… Сначала лакей решил, что леди задремала, но потом увидел кровь на ее накидке…

Расслышавший эти слова Филипп застонал от боли и стиснул зубы. Лорд Гренвилл, викарий Кастлтон, мистер Блэквелл и еще несколько наиболее здравомыслящих и решительных джентльменов уже направлялись к нему, чтобы оказать необходимую помощь.

– Где она? Проводите меня! – потребовал Несбитт, очевидно, собравший остатки самообладания.

– Да-да, идемте же! Надо послать за доктором, может быть, что-то можно сделать, успеть спасти ее… – Филипп встретился взглядом с сестрой, в ужасе зажимавшей ладонью рот, чтобы не кричать, и понял вдруг, что говорит бессмыслицу.

– Боюсь, слишком поздно, сэр, тело мисс Несбитт совсем окоченело, –

на слове «тело» дворецкий споткнулся, он не привык так говорить о леди.

Поддерживаемый дворецким, Рис-Джонс направился к ближайшей к нему двери столовой, через которую лакеи обычно заносили очередную перемену блюд. Пройти вдоль стола под любопытными или сочувственными взглядами у него не было сил. Мистер Несбитт шел сам, но по его походке можно было подумать, что это едва передвигается изможденный болезнями старик, а не мужчина, недавно отметивший пятидесятилетие.

Эмили, как и многие дамы, заплакала. Она не услышала последних слов дворецкого, но причина смерти мисс Несбитт пока не интересовала ее. Главным было то, что умерла молодая, добрая и славная девушка, и ее смерть – бесконечное горе для ее семьи и друзей. «Джейн лишилась сестры, так и не успев полюбить ее. А бедный мистер Несбитт! Он души не чаял в дочери… И Филипп! Узнать, что твоя возлюбленная скончалась прямо в твоем доме… – Эмили благодарно приняла у полковника большой квадратный, совершенно чистый платок и снова предалась слезам и печальным мыслям. – Господи! Для Рис-Джонса это ведь уже вторая трагедия подряд! Как ему выдержать это?»

Леди Гренвилл не сразу вспомнила о том, что несколько месяцев назад погибла невеста Филиппа, а вот его тетушка, миссис Меллотт, между истерическими всхлипываниями не переставала причитать, и в ее возгласах можно было разобрать не столько сочувствие несчастьям племянника, сколько жалость к себе и своей семье – к Меллоттам опять станут относиться предвзято…

Большинство собравшихся не знали, как себя вести. Несколько лакеев бестолково столпились около буфетов с расставленными на нем блюдами, остальные покинули столовую, чтобы исполнить поручения господина, если таковые последуют. Мисс Рис-Джонс нашла утешение в объятьях миссис Логан, и Эмили позавидовала умению старушки создавать вокруг себя атмосферу умиротворения. Остальные гости сидели перед нетронутыми тарелками и чего-то ждали. Воспитание подготавливало каждого из них к встрече со смертью, но обычно это была смерть пожилого родственника или младенца, и всем было известно, что надо сказать или сделать в подобной ситуации. Другое дело – смерть молодой леди во время праздничного ужина, или даже раньше, когда большинство веселилось на балу.

Необходимо было как-то справиться с ситуацией. Полковник откашлялся и явно приготовился сделать какое-то заявление, но его опередила миссис Пейтон. От удивления Эмили замерла с зажатым в руке платком, так и не успев поднести его к носу.

– Все мы уже знаем, что произошло несчастье.

Дафна говорила недостаточно громко, чтобы ее услышали на обоих концах стола, но полковник помог ей, постучав вилкой по своему бокалу. Неожиданный звук заставил умолкнуть даже самых громогласных леди, в столовой снова стало тихо.

– Я полагаю, мистеру Рис-Джонсу сейчас не до ужина, а мисс Рис-Джонс нужно уложить в постель. Лучшее, что все мы сможем сделать, это разъехаться по домам. Пусть кто-нибудь из лакеев известит кучеров, что им пора готовить экипажи.

– Прекрасная мысль, леди! – полковник восхищенно поглядел на изящную зеленоглазую женщину. – Только будет лучше, если мы спустимся в холл не все вместе, а постепенно, сперва те, чью карету подадут к крыльцу. Не стоит суетой и шумом причинять еще большую боль бедному мистеру Несбитту и нашему гостеприимному хозяину.