Леди и смерть
Шрифт:
– И будет прощен, – с улыбкой кивнул Говард. – Танец вот-вот закончится, чем ты намерена заняться после него?
– В гостиной наши почтенные матроны обсуждают младенца, появившегося недавно на свет в семействе Тейлоров. У меня нет никакого желания к ним присоединяться. А здесь самые удобные стулья занимают подруги миссис Меллотт. Пожалуй, я пройду в комнату, где мисс Рис-Джонс на днях поила нас чаем, она обещала, что и сегодня там будет накрыт стол для тех, кто не способен дотянуть до ужина.
– Прекрасная мысль! Я провожу тебя туда, – оживился Генри, никогда не отказывающийся от куска пирога. – Миссис Пейтон и Сьюзен тоже наверняка
Миссис Говард с трудом могла смириться с тем, что после замужества ей не подобает танцевать так много, как прежде, и заботливый супруг старался как-нибудь отвлечь ее, если она начинала хандрить.
Эмили нашла этот план превосходным. Когда она появилась на пороге гостиной, возле стола уже сидела одна гостья, миссис Логан. Эмили несколько раз видела ее прежде, эта леди приходилась родственницей кому-то из Пауэллов и время от времени появлялась в Торнвуде.
Маленькая пухлая старушка с пышными белоснежными волосами тут же бесцеремонно принялась махать рукой, подзывая Эмили к себе.
– Леди Гренвилл! Я только что думала о том, как было бы хорошо, если б мое уединение кто-нибудь нарушил. Садитесь же вот сюда, здесь искры от камина не повредят ваше платье – экран у мисс Рис-Джонс никуда не годится! Сейчас я налью вам чая.
Эмили медленно прошла вдоль стола и осторожно уселась на предложенное ей место. Нога ныла не больше обычного, но после танцев она испытывала желание съесть кусочек-другой торта и обязательно попробовать малиновое желе с ванильным соусом, обещанное Филиппом во время их танца.
– Мисс Рис-Джонс говорила, что ее кухарка порадует нас сегодня.
Несколько минут обе леди обсуждали поданные на стол пирожные, торты и желе, затем их прервала шумная компания, заявившая о своем намерении подкрепиться.
Мистер и миссис Генри Говард, миссис Пейтон и Ричард Соммерсвиль очень быстро устроились за столом, и беседа стала общей. Говорили о бале, о том, как мила сегодня мисс Рис-Джонс, и о прочей подобной чепухе, которую порой так приятно говорить и слушать.
– А где Джейн? Я не заметила ее среди танцующих, – спросила леди Гренвилл, вспомнившая, что не хватает еще одной ее подруги.
– Я видел, как она танцует с тем усатым полковником, другом старого мистера Рис-Джонса, а потом как-то упустил ее из виду, – ответил Соммерсвиль. – А вот на твою сестру я обратил внимание, кажется, она сегодня в дурном настроении?
– И я тоже это заметила, – прибавила Сьюзен. – Причем, я уверена, настроение у нее испортилось уже на балу, когда она вошла в зал, то вся сияла, а потом как-то сникла…
Эмили вспомнила недавнюю сцену в своей гостиной, когда Кэролайн убежала в слезах, стоило лорду Гренвиллу намекнуть на существование у нее сердечной тайны. «Ох, боюсь, моя девочка и в самом деле влюблена. Отчего же она расстроилась? Ее избранник должен был приехать на бал и не приехал? Или он ухаживает за другой леди? Как же мне помочь ей?»
Беспокойство за сестру испортило Эмили вечер. До самого ужина она просидела с миссис Логан, у нее больше не было желания наблюдать за танцующими и выслушивать комплименты своему бальному туалету.
17
Через четверть часа за леди Гренвилл и мисс Соммерсвиль явились лорд Гренвилл и Ричард Соммерсвиль. Бал закончился, пора было идти на ужин.
Эмили не испытывала голода, на
Филипп Рис-Джонс повел к столу свою тетушку, а леди Гренвилл должен был сопровождать тот самый полковник со старомодными усами, который, по словам Ричарда, танцевал с Джейн.
По другую сторону от Эмили уселся мистер Пауэлл, и она даже обрадовалась этому – сорокалетний толстяк увлекался собиранием старинных рукописей и всегда мог рассказать что-нибудь занимательное. Чего ожидать от полковника, она пока не знала.
Мистер Несбитт сел рядом с Джейн. Случайно так совпало, или Рис-Джонсы намеренно усадили мисс Соммерсвиль рядом с ее гостем, Эмили не представляла, да и не хотела об этом задумываться. Неподалеку она увидела Кэролайн, устроившуюся между викарием Кастлтоном и незнакомым молодым джентльменом вполне приятной наружности. Мужчины одновременно рассказывали что-то своей хорошенькой соседке, Кэролайн кивала то одному, то другому и прилежно улыбалась, но Эмили видела, что глаза сестры пусты. «Придется написать матери, – неохотно решила леди Гренвилл. – Возможно, будет лучше, если она заберет Кэролайн домой. Только как объяснить леди Уитмен, что моя младшая сестра в кого-то влюблена, а я не знаю в кого?»
Филипп уже давно занял свое место в одном конце стола, взволнованная и раскрасневшаяся мисс Рис-Джонс – в другом, но ужин все не начинался. Полковник Дейл громким шепотом осведомился у сидящей справа от него миссис Блэквелл о причине заминки, но она не смогла ответить.
– За столом не хватает мисс Несбитт, – заметила сидящая напротив Эмили Дафна.
Леди Гренвилл посмотрела направо. Действительно, недалеко от Рис-Джонса один стул пустовал.
Гости увидели, как хозяин дома подозвал к себе дворецкого и о чем-то поговорил с ним. Тот кивнул и вышел. После этого ужин, наконец, начался, но собравшиеся не торопились насладиться бараньей ножкой, они перешептывались и посматривали на незанятый стул.
Мистер Несбитт со своего места не мог видеть, куда села его дочь, но известие об отсутствии Флоренс, распространявшееся вдоль стола, дошло, наконец, и до него.
– Мистер Рис-Джонс, могу я осведомиться, где моя дочь? – громко спросил он.
– Мисс Несбитт где-то задержалась, – в голосе Филиппа явственно слышалось замешательство. – Я попросил дворецкого послать горничную разыскать ее.
– Наверное, молодая леди так устала от танцев, что присела где-нибудь на диван и задремала, – предположил полковник.
– У нее закружилась голова от духоты, и она могла упасть в обморок, необходимо срочно найти ее! – заявила миссис Блэквелл.
Только немногие из гостей отдавали должное подаваемым блюдам, остальные поглядывали то на дверь, то на пустой стул, то на растерянное лицо Рис-Джонса.
Эмили недоумевала вместе со всеми, но не торопилась высказывать свои мысли вслух. «Генри говорил, что Рис-Джонс и Флоренс поссорились. Неужели она решила отомстить, опоздав на ужин? Это некрасивый поступок. Даже если она сердится на Филиппа, Кэтрин Рис-Джонс ни в чем не виновата, зачем было портить ее первый большой прием?»