Леди GUN
Шрифт:
Рядом была наполовину вырыта могила. Яма послужила бы идеальным окопом для Крюка, не выдайся такой ливень. Она была по щиколотку заполнена водой. Стенки могилы размыло. Крюк побрезговал залезать в нее, но не очень-то злился на дождь. Ведь, не случись непогоды, кладбище кишело бы людьми.
Какое везение! Родионова совсем одна, без охраны. Крюк уже знал, что Бейсик мертв, но никто не уведомил его о расторжении контракта…
Если б за Крюком наблюдали со стороны, то подумали бы, что сгорбленный мужичок облагораживает могилу. Родионова, идя к захоронению своих детей, заметила копошащегося
Крюк был готов. Он собрал винтовку и захлопнул кейс. Киллер был один на один со своей жертвой. Он так упорно шел к этой долгожданной минуте, что бессознательно смаковал сладостный миг. Вот она… в кружке оптического прицела. Легкое прикосновение указательного пальца – и его миссия завершена. Он уедет на Канары, обязательно на Канары. Надо развеяться после столь напряженной командировки. Он проведет отпуск с толстогубой мулаткой…
Крюк сожалел, что гроза не даст как следует насладиться приятным уху звуком, который поставит точку в его добросовестной работе на Бейсика. Что касается грозы, то ее нерасположенность к ликвидатору от Бейсика оказалась для киллера роковой. Гроза скрыла от его слуха скрип тормозных колодок припарковавшегося рядом с его новой «Тойотой» автомобиля.
Зрачок оптического прицела держал цель, Крюк целился в затылок, объект не шевелился, что значительно упрощало задачу. Крюк плавно повел пальцем, ни на йоту не сомневаясь, что через несколько секунд все будет позади.
Но позади, точнее сзади, его кольнуло что-то неимоверно жгучее и тяжелое. Невыносимая боль в позвоночнике прошила его тело. Его скорчило, пальцы разжались, винтовка выпала из рук. Крюк, превозмогая боль, нашел в себе силы обернуться. Он увидел того самого человека, что преследовал его в парке.
– Наконец-то я добрался до твоей сутулой спины, – сказал Борис.
Но Крюк уже был не в состоянии понять смысла его слов. Он даже не расслышал их. Киллер пытался удержаться на ногах, но спина, словно чугунная, клонила его вниз. Земля расступилась, вязкая почва уходила из-под ног. Крюк провалился во тьму. «Надо же… я все равно оказался в яме… – в уходящем сознании дерзнула промелькнуть опоздавшая мысль. – Здесь действительно грязно… Я поплатился за свою брезгливость… Прощайте, Канары…»
Борис подошел к яме. Киллер бездыханно лежал в луже лицом в грязь. Борис посмотрел на небо. Он не верил знамениям, однако небо снова ниспослало ему помощь.
Лена была жива…
Он все еще стоял, глядя на пятнистое от туч небо, и не видел, как черные грязные руки медленно выползали из могилы. Неведомая сила подняла ликвидатора. Крюк попрощался с Канарами, но не с человеком, по чьей вине он в единственный раз в жизни облажался. Руки киллера словно клешни вцепились в щиколотки Бориса. Из последних сил Крюк дернул Бориса на себя и потащил вниз. Киллер затащил его в яму и, подобно смертельно раненному зверю, сделал свой последний рывок. Крюк сбил Бориса с ног и накрыл его своим телом. Борис отчаянно бил киллера рукояткой «глока» по лицу. Он забыл, что из пистолета можно стрелять.
Крюк не чувствовал ударов. Все его безжизненное тело превратилось в один нервный рецептор.
Борис освободился от трупа и вылез на поверхность. Его одежда, заляпанная грязью и кровью киллера, больше походила на кучу дерьма. Лена была здесь. Она обняла его, рыдая.
– Ну что ты плачешь? Все, я разделался с убийцей твоих детей, – сказал Борис. – И остался жив.
Борис делал то, чего от него ждали. Неотложные дела засасывали. Когда он разобрался с Крымом, он понял, что многое из того ужаса, что случился в Киеве, произошло именно из-за проклятого полуострова.
Дела не отпускали. Казалось бы, в самой благополучной зоне Матушки – Киеве – не могли появиться проблемы, но их было хоть отбавляй. Прослышав о болезни Матушки, конкуренты прощупывали ее организацию на крепость, а когда не стало Кутателадзе, они обнаглели совсем.
В одном из подведомственных клану Матушки отелей в кабинете директора разорвалась бомба. Ни с того ни с сего стали одолевать чиновники из налоговой инспекции. С чьей-то подачи они устроили аудиторские проверки в коммерческих банках, подотчетных Матушке, и выявили кучу нарушений. И что самое странное – чиновники не брали взяток.
Борис был сыт всем по горло, но и это было еще не все. Нагрянули какие-то эмиссары из Ватикана с требованием возврата предоставленных кредитов. Они приехали в самый неподходящий момент, когда киевские боссы назначили сходку. Поэтому Борис отказался встретиться с итальянцами.
Повестка дня сходки была известна Борису заранее – передел сфер влияния. Он не сомневался в том, что «отцы» откроют встречу словами скорби о безвременно ушедшем Роланде Кутателадзе, оплоте Елены Александровны Родионовой. И если они увидят, что Борис не идет на уступки, то начнут действовать сообща. А если поймут, что он идет на уступки… Да что там, будет то же самое.
Борису было над чем подумать, но все мысли его занимала Елена. Он не мог часами решать насущные деловые проблемы, зато мог часами сидеть у Елены. Правда, она никого не хотела видеть. Даже его. Приходилось довольствоваться утомительными беседами с психиатром в парке резиденции. Все его речи сводились к признанию полного своего бессилия.
– Средства и препараты, которыми я располагаю, – заводил психиатр свой скучный монолог, – не гарантируют исцеления. Я гарантирую лишь правильный диагноз и снятие очевидных симптомов расстройства. Могу с уверенностью сказать: ей нужна смена обстановки, а лучше – смена места жительства. Здесь всё, даже стены, напоминает ей о горе. Перед столь сильным душевным потрясением лекарства бессильны. Здесь может помочь лишь чудо. Как бы странно это ни звучало из уст профессионального материалиста… Кстати, знал я одного волшебника от медицины… Профессор Чанг Жу. Его орудие – иглоукалывание. Мы познакомились с ним на симпозиуме в Германии. Сам он хуа-цао – китаец без родины. Живет в Бангладеш, на границе с Индией. Практиковал в Европе. Результаты поразительны… А мы, как видите, толчемся на одном месте.