Леди Бэтмен
Шрифт:
— Инна, ты только не переусердствуй, — осторожно погладив подругу по руке, произнесла Мариша.
Но Инна только отмахнулась. Она уже дозвонилась до своего Лешика и сейчас вовсю кокетничала с ним по телефону, назначая новое свидание и объясняя свое вчерашнее бегство внезапным желудочным недомоганием, от которого уже не осталось и следа. Разумеется, обманутый ею Лешик с радостью согласился. Да и любой бы мужик согласился. Даже снедаемая мрачными мыслями, Инна была все же чудо как хороша. Глаза ее ярко блестели. А густые длинные ресницы слегка затеняли лихорадочный их блеск.
— Что
— Ты бы, честное слово, лучше подумала о деле, — сказала Мариша. — Как ты будешь расспрашивать своего Лешика о Глебе Георгиевиче, если у тебя даже его фотографии под рукой нет?
— Как нет? — слегка растерялась Инна. — А разве у тебя ее нет?
— Ее украли из альбома, — мрачно напомнила ей Мариша. — Другой у меня не было и нет.
Тогда тебе или Катьке надо немедленно поехать домой к этому стоматологу и поговорить с его домработницей, — предложила Инна. — Уверена, что эта девица уже вовсю хозяйничает в его квартире. И тебя, Мариша, она знает. Так что фотографию, думаю, охотно даст.
— Мне она несимпатична, — вздохнула в ответ Мариша. — Боюсь, я не сумею с ней мирно разговаривать после того, как она запросто обвинила меня в убийстве ее Глеба.
— Но ты пойми, девушка была в шоке. — Хочешь, я с тобой съезжу, пока Инна будет готовиться тут к своему свиданию? — предложила Катя.
— Хочу, — откровенно обрадовалась Мариша, которую встреча с агрессивно настроенной домработницей и в самом деле слегка нервировала.
Катя охотно поднялась с ковра. И всем своим видом продемонстрировала готовность немедленно отправиться с Маришей хоть на край света. Растрогавшись от такой преданности, Мариша тут же поднялась с уютного мягкого ковра и вышла из дома в полнейшую неизвестность.
ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ
В квартире Глеба Георгиевича горел свет. Он пробивался через глазок во входной двери, из-за которой отчетливо доносилась музыка «Ласкового мая».
— Господи, словно на шестнадцать лет назад вернулась! — прошептала Мариша, завороженно прислушиваясь к мелодии.
— Не слишком, однако, грустит эта девчонка, — произнесла Катя.
— Откуда ты знаешь, может быть, это дань памяти быстро покинувшему ее любовнику, — возразила Мариша. — Возможно, это была их песня, под которую они в первый раз с ним танцевали. Или еще что-нибудь в этом же духе.
Однако, когда дверь наконец открылась, подруги сразу же догадались, что девица и не думала скорбеть о своем погибшем любовнике. А если и скорбела, то делала это весьма своеобразно. Начать с того, что одета она была лишь в легкий шелковый халатик, постоянно распахивающийся у нее на груди и при этом такой коротенький, что с трудом прикрывал аппетитные розовые выпуклости сзади. Всклокоченные волосы и косящие глаза вкупе с отчетливым запахом спиртного недвусмысленно говорили о ее состоянии.
Все это можно было бы Объяснить тем,
— Та-а-ак! — протянула Мариша, многозначительно переводя взгляд с небрежной одежды, которую второпях натянули на себя любовники. — И чем вы тут занимались?
— Какое ваше дело? — обозлилась девица. — Глеб умер, что же, мне вдовой ходить?
— Но его даже еще не похоронили! — возмутилась Мариша. — А ты тут вертеп устроила!
— Да какой вертеп! Это мой брат ко мне приехал! — бодро соврала девица. — Стала бы я вам открывать, если бы у нас что-то было.
— Дура ты, потому и открыла! — холодно произнесла Мариша.
Так я ее сейчас закрою! — угрожающе хмыкнула девица и в самом деле попыталась захлопнуть дверь перед носом подруг.
Но не тут-то было! Мариша успела ловко просунуть в щель свою ногу. А сил у девицы было все же недостаточно, чтобы придавить ее. Да еще и Катя навалилась своим рослым роскошным телом на дверь, не позволяя нахалке раздавить ногу ее любимой подруги. После непродолжительной борьбы, которую девице пришлось вести в одиночку, потому что ее «брат» при виде гостий быстро испарился из прихожей, она сдалась.
— Ладно, — пробурчала она, запахивая на груди халатик, совершенно раскрывшийся во время возни, так что стало видно, что под ним в самом деле ничего нет, кроме собственного тела. — Говорите, чего вам, и проваливайте!
— Фотографию! — сердито сверкнув глазами, сказала Мариша. — Нам нужна фотография Глеба Георгиевича. Хотим проверить одну идею.
— Чего там проверять? — снова окрысилась на нее девица. — Даже менты установили, что Глеб умер в результате несчастного случая. Фен в воду уронил. Током его и дернуло!
— Ты хоть помнишь, как твой любовник выглядел? — всерьез разозлилась на нее Мариша. — У него же на башке волосы от силы миллиметра два длиной были. Чего там феном-то сушить?
— Но как же? — похоже, растерялась девушка. — Как же так? Ведь и в милиции сказали, что Глеб сам… что несчастный случай…
Девушка бормотала, и Мариша внезапно поняла, что эта дурочка в самом деле поверила, что никакого убийства не было и что с ее любовником произошел несчастный случай, закончившийся трагедией.
— Почему же вы тогда не сказали о своих подозрениях в милиции, а пришли теперь ко мне? — спросила у Мариши девушка, оправившись от изумления, но все же не до конца.
Иначе не стала бы она задавать Марише таких глупых вопросов. Надо же, почему Мариша не сказала о своих подозрениях в милиции! Да где бы сейчас была сама Мариша, если бы менты признали смерть Глеба убийством? Не исключено, что Мариша показалась бы им вполне подходящей на роль убийцы. А не она, так та же домработница сгодилась бы.