Леди Бэтмен
Шрифт:
Сама Инна не заметила эффекта от своего вопроса, произведенного на Лялю, и продолжала бубнить:
— Понимаешь, раз ты ненавидела Антона, мечтала от него освободиться, а твой ребенок имеет виды на часть его весьма приличного имущества, то милиция обязательно заинтересуется твоим алиби. А вдруг это ты его отравила? — почти шепотом закончила Инна.
— Я? — прошептала Ляля. — Отравила? Но где бы я взяла яд?..
Скажите на милость! Очень интересно! А если бы раздобыла, то рука бы не дрогнула? И впервые Маришу посетила одна мысль. А ведь в самом деле,
— К тебе еще с обыском не приходили? — продолжала гнуть свою линию Инна, окончательно деморализовав Лялю.
— С об-быск-ком?! — проблеяла она, с ужасом глядя на Инну. — А что, разве они мо-мо-гут?
— Запросто! — заверила ее Инна. — Думаю, что ты теперь будешь у них подозреваемой номер один.
— Почему это я?! — в отчаянии воскликнула Ляля.
— Да потому что твое появление было неожиданностью для всех! — объяснила ей Инна. — А все неожиданное всегда подозрительно. Да тут еще убийство, и убийца не найден. А у тебя мотив, повод и возможность. Ведь могла ты подсыпать Антону яд в пищу? Он же к тебе приходил? Да еще бил тебя! Менты сразу же решат, что раз ты его ненавидела, то вполне могла отравить.
— Но я ничего ему не подсыпала! — воскликнула Ляля, опять же не отрицая, что могла бы, пожалуй. — Нет и не было у меня яда! Откуда мне его взять? И пусть приходят с обыском. Мне скрывать нечего.
Подруги молчали. Ляля немного успокоилась и сказала:
— А вообще, я в тот день, когда Антон умер, была дома. Никуда не ходила. И Антон сюда тоже не приходил!
— Точно? — нахмурившись, спросила у нее Мариша. — Потому что если приходил, то лучше не врать. Всегда найдется какая-нибудь любопытная старушка, сующая нос не в свое дело и обожающая посудачить потом с милицией.
— Ой, мамочка! Что же мне делать? — схватилась за голову Ляля, но внезапно ее лицо просветлело.
— Постойте! — воскликнула она. — Я знаю, в каком часу Антон скончался. На похоронах слышала. И тогда я действительно уже была дома. Но отравили его ведь раньше?
— Да, — признала Инна. — Я слышала, как менты допытывались у брата Антона, что он делал в промежутке между четырьмя и шестью часами вечера. Думаю, что яд попал в организм Антона в это же время.
— О! — возликовала Ляля. — Какое счастье!
— В смысле? — не поняла ее восторга Инна. — В чем счастье-то?
— А в том, что в тот день в детской поликлинике был как раз грудничковый день. И прием у врача как раз с четырех до восьми. И мы с Максимкой как пришли к четырем, так и просидели часов до шести, даже до половины седьмого вечера.
— Столько больных? — удивилась Мариша.
Раз в месяц младенцев надо обязательно показывать педиатру, — пояснила Ляля. — Что-то вроде планового осмотра. Если ребенок развивается не слишком хорошо, мало в весе прибавляет, то доктор порекомендует сменить режим питания или выпишет другую молочную смесь. Ну, и если диатез там или другие проблемы.
— Дети — это хорошо, — задумчиво произнесла Мариша и посмотрела на Лялю. — Скажи, а как же ты не побоялась завести ребенка от такого скверного человека? — спросила она. — Ведь ты, наверное, уже знала, что он собой представляет, когда решилась родить ребенка?
— Понимаете, Антон ведь не сразу начал меня так жестоко истязать, — вздохнула Ляля. — Я же вам говорила, сначала он был совсем даже ничего. И потом, когда я поняла, что беременна, аборт было делать уже поздновато.
— Как же до трех или даже четырех месяцев можно не догадаться, что беременна? — искренне поразилась Инна. — Что-то не очень верится.
— А очень даже просто, — ответила Ляля. — Тошнить меня не тошнило. Месячные у меня никогда регулярно не приходили. И то, что грудь опухла не перед месячными, а потому что я ребенка ждала, я тоже не сразу смекнула.
Тут из-за двери послышалось сердитое хныканье малыша, и Ляля поспешила закончить разговор:
— Спасибо за то, что до дома довезли. За то, что выслушали. И главное за то, что подсказали, как мне с ментами держаться, если они ко мне придут, — произнесла Ляля, прощаясь с подругами. Глаза ее светились признательностью.
ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ
Выйдя из дома, где жила Ляля со своим маленьким сыном, Мариша выглядела непривычно мрачной и озабоченной.
— Что с тобой? — спросила у нее Инна. — Милая такая девочка. А ты мрачней тучи.
Мариша в ответ лишь головой покачала.
— Со мной все нормально, — сказала она. — Ты лучше Катьке позвони. Она там одна. Узнай, как у нее дела. И поедем. Все-таки моего знакомого поминают.
Инна не стала спорить. И быстро набрала номер подруги.
— Ой, Инна! — раздался ликующий голос Катьки в трубке. — Не могу сейчас говорить! Тут такое творится! Настоящая драка!
— А ты чего так радуешься? Ты что, пьяная?
— Ничего я не пьяная! — возмутилась Катька. — Да разве с одной рюмки напьешься? А больше никто выпить не успел. Потому что сестра Кирилла с его женой сцепилась. А обе ©ни ростом, сказать честно, удались на славу. И столы все перевернули. Вся еда и посуда на пол попадали. А бабы среди салатов сейчас катаются, а все пытаются их разнять!
И словно в подтверждение слов Катьки до слуха Инны донесся звук чего-то бьющегося, возбужденные голоса и отчетливый вопль:
— Я тебя, шалава подзаборная, по стенке размажу! Никаких прав на эту квартиру ни ты, ни твой выродок не имеете!
— А это мы еще посмотрим! — ответил ей другой воинственный женский голос. — Квартира была в собственность оформлена. И на Кирилла записана. Так что обломись, девочка! Придется тебе еще несколько лет с теткой в одной комнате покуковать. Мужа себе искать надо было вовремя, а не на имущество брата рот разевать!