Лёд
Шрифт:
— Не бойся за него. Он не один: рядом с ним Артанис, да и целители Второго Дома неподалеку. Артафиндэ справится. Он ведь Лорд.
Ниэллин кивнул и больше не заговаривал об этом. Беспокойство и сокрушения не помогут догнать народ. А до тех пор у Ниэллина не будет возможности снять с Артафиндэ и Артанис часть целительских забот.
Так или иначе, пока ему хватало своих. Алассарэ нужно было скорее поставить на ноги, а для этого — как следует заживить поврежденное нутро и хотя бы немного подкормить. От бедняги осталась кожа да кости, и он был страшно голоден.
Пришлось Ниэллину, отставив свою миску, снова взяться за врачевание.
— Не годится тебе пока такая пища, — огорченно сказал он, ощупывая живот Алассарэ. — Надо потерпеть еще круг-другой.
Алассарэ, морщась, пробормотал:
— Еще круг-другой — и терпеть некому будет. С голоду ноги протяну.
— Ниэллин, а рыбу ему можно? — с жалостью спросила Арквенэн. — Она легче в нутро ложится. Алассарэ, съешь рыбу?
— Из твоих рук… хоть каракатицу, — кряхтя, пообещал Алассарэ.
— Попробовать можно, — согласился Ниэллин.
Арквенэн тут же насела на Тиндала, требуя найти полынью, в которой можно наловить рыбы. Брат пожал плечами — он не чувствовал поблизости явных прорех во льду, — однако поискать согласился. Видно было, что он тоже не прочь порыбачить.
Айканаро отпустил их, но велел не уходить от лагеря дальше, чем на пол-лиги. Сам он собирался откопать из-под снега и осмотреть волокуши — во время перехода ему показалось, что в одной из них треснул каркас. А я увязалась за рыбаками, чтобы не мешать больному и врачевателю, да и возиться с волокушами, как Айканаро, мне не хотелось.
Когда мы с удочками, приманкой и мешком для добычи выбрались из шатра, затея показалась безнадежной — кругом простиралось ровное, мощное ледовое поле, засыпанное глубоким снегом. Ветер собрал сугробы в невысокие волнистые гряды. Где-то под ними покоится тело Лальмиона… Не суждено ли и нам лечь под холодный серебристый покров?
Я тряхнула головой, отгоняя мрачные мысли.
Тиндал тем временем вытащил из сугроба копье и, оглядевшись, направился на северо-запад. Мы с Арквенэн заторопились за ним, то и дело по колено проваливаясь в рыхлый снег.
Через четверть лиги в поле обнаружилась неширокая трещина, уже замерзшая и занесенная снегом. Тиндал, прислушиваясь и приглядываясь, спустился в нее, прошел с десяток шагов и ткнул в снег копьем. Копье провалилось; лед в этом месте оказался совсем тонким, и в несколько ударов брат пробил широкую лунку.
— Тут бывают морские звери, — пояснил он. — Делают отдушины в молодом льду, промерзать им не дают. Я такую отдушину раскопал.
Они с Арквенэн размотали лески, насадили на крючки кусочки мяса, опустили в лунку. Однако, едва у Тиндала клюнула рыба, он услышал зов Айканаро: каркас их волокуши разболтался и, действительно, кое-где треснул. Требовалась помощь в починке.
Вздохнув, Тиндал передал удочку мне,
Леса снова дернулась, согнув удило.
— Тащи же, Тинвэ! — вскрикнула Арквенэн.
Спохватившись, я выдернула из лунки небольшую, с ладонь, рыбку. Закинула снова… И мы с Арквенэн целиком сосредоточились на рыбалке.
Занятие это увлекало, отгоняло прочь печаль и дурные предчувствия. Клев был хорош. Мы таскали из воды рыбок одну за другой, отбрасывали в сторону, чтобы они случайно не свалились в лунку, снова опускали крючки в черную воду… Навскидку рыбок набралось уже десятка три, но мы никак не могли остановиться. Заслышав за спиной хруст снега, я решила, что это вернулся Тиндал, и даже не обернулась — так мне хотелось поймать еще одну рыбешку!
Звук шагов позади неожиданно сменился громким, густым сопением и сочным чавканьем. Кто это?!
Я выпрямилась, резко развернулась — и обмерла от ужаса: в двух шагах от меня огромный медведь пожирал нашу рыбу!
Надо бежать, спасаться! Но колени у меня ослабели, горло сдавило… Я не могла ни шевельнуться, ни крикнуть, ни даже пискнуть.
Мы пропали! Сейчас он доест рыбу и примется за нас!
— Тинвэ, что там? — не отрывая взгляда от лунки, спросила Арквенэн рассеянно.
— М-мед…ведь…
Она вскинула голову, увидела зверя — и без задержки испустила оглушительный, пронзительный, душераздирающий визг!
В жизни не слыхала я такого визга! Медведь, должно быть, тоже. Оторопев, он отшатнулся, выронил из пасти рыбину и неуклюжим галопом ринулся наутек. Он улепетывал все быстрее и, когда Арквенэн наконец умолкла, был уже в паре сотен шагов от нас. А потом вдруг исчез из вида — наверное, спустился в другую трещину.
Не говоря ни слова, Арквенэн кинулась к оставшейся рыбе и принялась дрожащими руками запихивать ее в мешок. Губы у нее тряслись. А я, все еще не в силах превозмочь оцепенение, просипела:
— Он испугался… ты… ты его прогнала!
— Рыб-бу не отд-дам, — стуча зубами, выговорила Арквенэн. — Это д-для Алассарэ!
Снег снова захрустел под быстрыми шагами — к нам со всех ног неслись Тиндал с Айканаро, донельзя перепуганные, с копьями наизготовку. Поодаль за ними мчался Ниэллин с луком в руках.
Подбежав и убедившись, что мы целы, Айканаро перевел дух:
— Уф, напугали. Ну и вопль! Что случилось?
Тиндал в изумлении уставился на медвежьи следы:
— Ничего себе зверь! Вы его приманили? Тоже поохотиться захотелось?
— Все шутки шутишь!.. — возмутилась Арквенэн и вдруг, выронив мешок, разразилась слезами. — А нас чуть медведь не съе-ел!
Подбежал Ниэллин и, даже не выпустив лук, с ходу сгреб меня в объятиях.
— Без меня… больше никуда. Хватит, — прошептал он, задыхаясь.
Он стиснул меня так крепко, что древко лука впилось мне в спину, и я едва могла вдохнуть. Но после внезапного испуга в его объятиях было так надежно и покойно, меня охватило такое облегчение, что я даже не пыталась высвободиться.