Лайла
Шрифт:
Он же ищет пульс! А ведь любого его прикосновения достаточно, чтобы моя кровь неслась по телу со скоростью сто миль в час. Как я ни старалась отвлечься, сердце бешено колотилось – ведь он был так близко!
– Как сильно у тебя бьется сердце! – шепнул он мне на ухо, поглаживая по голове. Похоже, проверял, как я себя чувствую.
Устав притворяться спокойной, я села и, сняв руку Гэбриела со лба, опустила ее себе на талию, а заодно – ну не упускать же момент? – расстегнула верхние пуговицы на его накрахмаленной рубашке.
Закрыв глаза, я положила руку ему на обнаженную грудь, и он тут же накрыл
– И у тебя, – произнесла я, опустив ресницы.
Свет растаял, я запахнула на Гэбриеле рубашку, вновь положила голову на его колени и погрузилась в сон.
Через час пришлось проснуться. Стоило мне пошевелиться, как Гэбриел сказал, что им с Майклом нужно отлучиться «кое-что проверить».
– Если захочешь есть, в холодильнике свежие продукты. Есть чай и молоко, – бросил он на полпути к двери. Следом плелся явно недовольный Майкл.
Что-то в этом вампире мне не нравилось, было в нем что-то не то. По словам Гэбриела, без него не обойтись, ведь у него самая крепкая связь с Чистокровным. Майкл чувствует перемены в поведении и настроении Хозяина, и это несомненный плюс. Но такой «плюс» может запросто обернуться минусом и стать нашим самым уязвимым местом. В окружении Гэбриела Майкл был новичком: его совсем недавно оторвали от Гуальтьеро и клана; и он делал только первые шаги на сложном пути возвращения к человеческой природе. Нехорошо, что Гэбриел уходит с ним один.
– Можно мне с вами? – крикнула я, когда они уже были у дверей. – Вдруг я пригожусь?
Это прозвучало как-то жалко и заискивающе.
Гэбриел улыбнулся.
– Не нужно, оставайся дома. Заберись под одеяло с интересной книжкой и отдыхай. А за нас не переживай. Правда, Майкл?
Майкл обернулся ко мне и с улыбкой поднял вверх большие пальцы – так, чтобы Гэбриел наверняка увидел его реакцию. А когда ангел вышел, выражение лица вампира изменилось как по волшебству. Тихо, чтобы слышала только я, он сказал:
– Слушайся Гэбриела, отдыхай и не сомневайся – скоро ты нам пригодишься.
От этих слов меня пробрала дрожь. Я вскочила с дивана и нагнала Гэбриела в холле.
– Гэбриел, пожалуйста, возьми с собой еще кого-нибудь. Если не меня, тогда Руадана. Он сильный и к тому же ирландец, такая поддержка тебе не повредит.
И тут появилась Анора. Нагло оттеснив меня, она двинулась прямо к Гэбриелу и Майклу, кокетливо откинув свою роскошную гриву.
– Ты права. Но пойду с ним я. Не переживай, я сумею о нем позаботиться. У меня большой опыт. – Ее последние слова донеслись уже с противоположного конца холла. А я так и осталась стоять на месте. Радоваться тому, что с ними пойдет Анора вряд ли имело смысл, но мой ангел хотя бы не останется один на один с Майклом. Буду надеяться на лучшее. Хотя зловещий тон Майкла и странный подтекст его слов пробудили во мне еще больше подозрений.
Не успела дверь захлопнуться, как рядом со мной появился Руадан с книгой в руке.
– У тебя все в порядке?
– Да. Я хотела пойти с Гэбриелом, а он вместо меня взял Анору и Майкла.
– У них дела. А ты лучше побудь здесь, под моим присмотром. Снаружи небезопасно.
– Куда они пошли? И зачем?
Руадан переминался
– Я же говорю: по делам. Не переживай. Сегодня побудешь дома. Может, ляжешь пораньше спать?
– А разве у меня есть выбор? – с вымученной улыбкой спросила я.
– Если что-нибудь понадобится, я в кабинете.
Руадан развернулся, чтобы уйти, но передумал: подошел вплотную и, к моему удивлению, сгреб меня в охапку. Смутившись, я обняла его в ответ. Вампир поцеловал меня в макушку и сказал:
– Спокойной ночи, девочка.
Спать не хотелось, поэтому я совершила набег на холодильник. Он оказался огромным: странно, ведь до моего появления им тут и пользоваться-то было некому.
Гэбриел запас для меня немало еды: яйца, сыр, пицца, курица, соки. Аппетита не было, но мне хотелось хоть чем-то заняться, поэтому я решила соорудить сэндвич. Разложила на столешнице пакет зеленого салата, огурец, помидоры, вареную курицу и хлеб. Вымыла овощи, мелко порезала и положила в стеклянную миску.
– Привет, Чесси! – На пороге кухни стоял Джона.
Я обернулась.
– Привет, как дела?
Вампир уже сидел рядом и наблюдал, как я стряхиваю воду с овощей.
– Хорошо. Чем занимаешься?
– Сандвич делаю, хотя есть не хочется.
– Тогда зачем?
– Чтобы занять руки и не думать о том, что с Гэбриелом и остальными.
– Ну, если тебе настолько скучно, могу найти для твоих ручек более приятное дело, чем возня с безвкусной травой…
Стул с визгом проехался по полу, Джона встал. Я вздрогнула, готовясь дать ему отпор, однако, к моему удивлению, он просто подошел к буфету, достал и поставил на стол два стакана и щедро плеснул в них водки.
– Вообще-то я не пью.
– Не обижай меня. Всего один стакан. Вдруг тебе понравится моя компания? Нам ведь, похоже, есть что обсудить.
Ладно, от пары глотков вреда не будет. Но выпью только чуть-чуть – с Джоной нужно быть начеку. Отложив нож и отодвинув доску с недорезанным помидором, я решила поднять себе настроение. Стаканы звякнули, и горло обожгла прозрачная жидкость, напоминающая растворитель.
Джона выпил залпом.
– Чесси, ты кажется не в восторге?
Нахмурившись, я сделала еще глоток, сморщилась и еле сдержалась, чтобы не выплюнуть. Закатив глаза, вампир извлек откуда-то бутылку виски «Джек Дэниэлс» и наполнил свой стакан.
Я наблюдала за ним, не скрывая любопытства.
– Ты пьешь и куришь, и я видела твое отражение в зеркале заднего вида. Что-то ты не соответствуешь общепринятым представлениям о вампирах…
– И не говори! Ты же наверняка заметила, что мы не превращаемся в пепел при свете дня?
– Ничего не понимаю, – честно призналась я.
Джона одним глотком осушил стакан и поставил его на стол. Выражение его лица стало жестким.
– Любой вампир сначала был человеком. Нас меняют Чистокровные Хозяева, заражая своим ядом. Обратившись, мы перестаем быть прежними. Меняется даже ДНК. Мы становимся убийцами, которым суждено жить вечно и служить Хозяину. Но как любая вещь, как любое существо – смертное или нет, – мы сохраняем физическую форму, на поддержание которой требуется энергия. Мы берем силу, энергию из крови, ведь она – источник жизни. Вот такие дела.