Лайла
Шрифт:
Гэбриел ссутулился и мрачно уставился в окно, о чем-то размышлял.
– Да уж, ответ прямолинейный.
– Ты задала прямолинейный вопрос.
Гэбриел поймал мой взгляд и целую вечность смотрел мне в глаза. Как же мне хотелось нырнуть в его зрачки, свернуться там где-нибудь в укромном уголке и уснуть.
– Но как выходит, что один убивает другого? Судя по твоим словам, они способны любить.
– Бывает, один из пары становится просто одержим желанием получить новую дозу, что выпивает из своей второй половинки все до капли, – и неважно, насколько сильна его любовь. А если оба пьют кровь друг
– Ты будто о наркоманах говоришь!
– Это гораздо ближе к истине, чем та сказочно-романтическая чепуха, в которую ты веришь.
Я давно выпила чай и, поставив кружку на массивный деревянный стол, рассматривала ногти. Для Гэбриела я была вся как на ладони. Он будто замечал каждый мой взгляд, каждое движение. Молчание длилось несколько минут.
– Продолжай, – сказал он.
– Что?
– Ты ведь хотела еще что-то узнать?
Гэбриел ловил мою волну без помех. Что ж, я спросила:
– А как это бывает у ангелов?
Опустив голову, я ждала ответа, который мог ранить мне душу.
– Что именно?
– Ангел может полюбить вампира?
Вспомнилось лицо Аноры. Я избегала взгляда Гэбриела – боялась того, что он скажет. Судя по молчанию, мой вопрос застал его врасплох. Он ждал от меня чего угодно, только не такого.
Вдруг Гэбриел взял меня за подбородок, приподняв голову, и, глядя мне прямо в глаза, произнес:
– Какое мне дело? Этого ангела интересует лишь одна девушка.
«Ее зовут Лайла».
Мутный туман, еще секунду назад заволакивавший мое сознание, моментально рассеялся. Не знаю, как такое было возможно, но слова Гэбриела – разноцветные, переливающиеся яркой радугой, кружились у меня в голове в волшебном танце, оставляя за собой золотые и серебряные следы.
Гэбриел накрыл мои ладони своими, крепко сжал их. Я сразу же почувствовала тепло. Лицо ангела было совершенно серьезно, на шее забилась жилка. Изо всех сил я старалась сохранить на лице бесстрастное выражение, но надолго меня не хватило: губы растянулись в улыбке.
«У меня столько вопросов…»
На глазах выступили слезы. Гэбриел совсем близко. Такой знакомый, такой родной, а я совсем не помню его, – вот в чем ужас…
– Тише, тише… – успокаивал он меня чуть слышным шепотом. Гэбриел улавливал мое состояние, заполнял собой, защищая от всего.
«Потерпи еще немного, Лайла. Я обещаю».
Снова я не получила ответов, зато крепко уснула с мыслью о Гэбриеле.
Утром меня разбудило неяркое зимнее солнце, пробивавшееся сквозь плотные шторы. Даже несмотря на то, что мне предстояло разобрать и развесить целую гору одежды, я была счастлива.
Сначала я приняла душ, почистила зубы. Вспомнив, как Брук сравнивала меня с прислугой в богатом доме, я даже прошлась по щекам румянами и наконец-то решила разобрать груду вещей. После того как последняя пара сапог заняла свое место в
Вспомнив про дверь, я не поленилась и заперла ее на ключ. После этого подобрала подходящий комплект белья и майку, чтобы прикрыть шрам. Сбросив халат, я расхаживала по комнате в трусиках с кружевными оборочками. Потянувшись за бюстгальтером, замерла: в воздухе разнесся аромат фруктов и нагретой солнцем древесины. Запах я узнала сразу. Джона. Прямо у меня за спиной.
Я развернулась, прикрыв грудь руками, и прислонилась к стене.
– Джона! – вскрикнула я и попыталась схватить валявшийся на полу халат, но вампир оказался проворнее и подобрал его быстрее.
– Держи.
Он учтиво подал мне одежду. Я быстро запахнулась, потуже затянула пояс и убрала мокрые волосы за уши, чтобы не мешали.
– Я чем-то могу помочь?
– Ну, если ты сама предлагаешь…
Джона сделал шаг вперед, подступив ко мне почти вплотную. Я толкнула его ладонями в грудь, и, к моему удивлению, он немного отступил, однако пришел в себя довольно быстро.
– Чесси, успокойся! Это шутка…
Судя по ухмылке, Джону радовало, что ему удалось вывести меня из равновесия.
– Дверь была заперта!
– Я же вампир. А закрытая дверь лишь разжигает любопытство.
Я поспешно обошла кровать, чтобы хотя бы она разделяла нас, и уже готова была попросить Джону уйти, когда заметила в его карих глазах багряные искорки. Вспомнила слова Брук: в эти дни он часто утолял голод. По спине пробежал холодок.
– Сколько человек ты убил? – решительно спросила я. В другое время я вряд ли решилась бы задать вопрос в лоб, но сейчас чувствовала острую необходимость узнать правду. Особенно после того, как Брук объяснила, что время от времени им приходится убивать ради собственного выживания.
– Среди них не было ни одной чистой души – только черные и испорченные. Верь мне.
Слова Джоны поразили меня. Да какая разница, чистая душа или нет? Тошнота подкатила от одной лишь мысли о том, что он пил кровь несчастных жертв, которые этого не хотели. Но вести серьезный спор в легкомысленном халатике поверх кружевного белья вряд ли стоило.
Джона сегодня вырядился в терракотовую рубашка-поло с поднятым воротником, которая идеально оттеняла теплый оттенок его глаз и белизну кожи. Волосы были художественно взъерошены – впрочем, как и всегда. Ну просто красавчик, который знает об этом и рассчитывает на безотказный эффект! Я почувствовала легкое волнующее тепло внизу живота, на щеках проступил румянец.
– Спорим на пятачок, что угадаю твои мысли? – подмигнул Джона.
Быстро выкинув из головы всякие глупости, я дала себе мысленный пинок.
– Что-то дешево ты меня оценил.
Усмехнувшись, Джона перешел на низкий шепот:
– Назови свою цену…
Он склонил голову набок, подмигнул мне и обвел губы языком. Наглая улыбка вампира подначивала меня включиться в игру.
– Так у тебя есть дело или ты уже уходишь? – поинтересовалась я, махнув рукой в сторону двери.
Игры меня всегда мало привлекали.