Лайла
Шрифт:
Уговаривая саму себя, что убежать мы успеем, я взлетела по ступенькам – они заскрипели нестерпимо громко. Я толкнула дверь, влетела в комнату, зацепилась по пути за столбик кровати и метнулась в ванную: подвеска мерцала на стекле туалетного столика, переливаясь гранями.
Я схватила цепочку и надела через голову. И тут прогремел оглушительный взрыв. Круто развернувшись, я увидела, что весь дом охвачен огнем: пылала лестница, пламя металось по всем комнатам, забираясь в каждый уголок, каждую щель. Пожар был таким сильным, что мне показалось, я сгорю еще до
В лицо дохнуло жаром, языки пламени почти лизнули меня, как вдруг мои ноги оторвались от пола и тело оказалось в воздухе… Джона!
Прижав меня к себе, чтобы защитить от осколков, Джона выпрыгнул в окно. Над самой землей он успел развернуться так, чтобы я оказалась сверху и не ушиблась при падении. Но его усилия оказались почти бесполезными: нас отбросило ударной волной от второго взрыва. Я упала лицом в траву в нескольких метрах от Джоны. В ушах звенело, а когда я попробовала приподняться на руках, кисти подвернулись. В то же мгновение рядом оказался Гэбриел: он подхватил меня и уложил на заднее сиденье внедорожника. Джона уже сидел за рулем, и мы рванули от дома.
«Зачем ты вернулась!» – прокричал Гэбриел.
Я коснулась рукой цепочки на шее.
– Забыла в ванной…
Он пораженно смотрел на меня.
– Я не говорил этого вслух…
Автомобиль несся по сельской дороге. Гэбриел помог мне сесть и возился с ремнем безопасности. В салоне царило напряжение. Джона явно хотел что-то сказать, но не решался.
– Как ты себя чувствуешь? – поинтересовался ангел, осматривая меня.
– Жить буду.
– Я другое имею в виду. Ударилась?
– Пара синяков и испуг не считаются, а в остальном – порядок. Ой, кардиган порвала, – заметила я.
Гэбриел казался смущенным.
– Пусть это будет самой большой проблемой. Брук переживет, не волнуйся.
– Джона, спасибо. Я твоя должница.
– Теперь мы квиты, – весело ответил он. – Слушай, и как ты только через меня прорвалась? Я ведь вообще-то парень крепкий.
Кажется, он даже напряг бицепс, чтобы подтвердить свои слова.
Гэбриел отодвинулся от меня и развернул карту. Но как бы внимательно он в нее ни вглядывался, я чувствовала: он ждет моего ответа.
– Ты споткнулся, наверное. Не знаю. Случайно проскользнула мимо – вот и все.
Я и сама понимала, что эта версия не очень-то правдоподобна, но другой не было.
– Ну разве что, – протянул Джона, – потому проскочить мимо меня нелегко.
И он принялся переключать кнопки на магнитоле, пытаясь поймать радиостанцию. Я стала вспоминать, как все было. Он ведь остановили меня перед входом в дом. Схватил так, что я с места двинуться не могла. А затем… Затем он исчез с дороги, а я оказалась внутри.
От напряжения голову сдавил спазм, я непроизвольно поморщилась. Гэбриел смотрел на меня во все глаза.
«Пусть думает, что споткнулся».
Губы Гэбриела не шевельнулись. Слова впорхнули в мое сознание, вытесняя начавшую было разрастаться головную боль.
«Как ты это делаешь?» – задала я мысленный вопрос. Получится ли у меня так?
Гэбриел уткнулся в карту.
«Когда мы познакомились, я считал тебя смертной. Когда я нашел тебя, ты ушла в мир иной. Но ты не смертна, ты никуда не уходила. Кем бы ты ни была на самом деле, он должен считать тебя обычным человеком», – все это Гэбриел беззвучно произнес, не отрываясь от карты.
«Что значит: ушла? Если я ушла, как ты меня нашел? Он, кстати, считает меня кем угодно, только не человеком – я же слышала ваш разговор».
Во мне поднималось раздражение, спокойствия как не бывало.
«Франческа, он вампир. Я доверяю Джоне, но нельзя забывать, что он до сих пор связан с обратившим его Гуальтьеро. Мы должны быть осторожны».
Я почувствовала себя расстроенной и растерянной.
«Почему ты не зовешь меня Чесси?»
Рядом со мной – реальнее не бывает – сидел тот, кого я всегда считала порождением своей фантазии, но с кем всегда ощущала связь, – и он отказывался называть меня так, как мне нравится. Растерянность сменилась гневом, я прямо-таки чувствовала, как наполняюсь злостью.
«Откуда ты взялся у меня в голове, да еще и указываешь, что делать? Ничего мне не объяснил! Бросил меня!»
Внезапно сознание наполнил оглушительный звон, отсекая мысли. Я громко закричала.
В тот же миг Гэбриел, опустив голову, сжал ее руками. Без сомнения, он тоже слышал этот пронзительный звук.
– Прости, прости! – весело прокричал Джона, убавляя громкость динамиков. – Вижу: ты не любишь рок.
В зеркале заднего вида я поймала отражение его улыбающегося лица. Наши взгляды встретились, и вампира будто подменили: зрачки расширились, вся веселость пропала, улыбки как не бывало. Внезапная резь в глазах заставила меня прикрыть их рукой. Что так поразило Джону?
Я уставилась в пол. Надо успокоиться. Веки перестали дрожать. Джона молча выключил радио.
Гэбриел накрыл мою ладонь своей. И я сразу же успокоилась. Глубоко вздохнула и сказала: «Прости». Ему одному.
Автомобиль на предельной скорости несся по дороге, массивные шины чудом не давали ему слететь под откос. Вот мы выехали на трассу: сельская местность осталась позади. Я прощалась с быстро удаляющимися холмами. Внезапно начался сильный ливень. Предзнаменование?
И, словно в подтверждение, стремительно удаляющийся пейзаж за окном завертелся воронкой, в центре которой возник и ожил гигантский шар. В нем я увидела жуткую картинку: у дымящихся развалин сожженного дома стоят вампиры – много вампиров. Во главе шеренги послушных бойцов два отвратительных существа – каждое больше семи футов ростом – наполняют воздух омерзительным оглушительным верещанием, эхо разносится по лесу.