Ламентации
Шрифт:
В последнюю неделю перед Рождеством Ламентам было не до праздничного веселья. Джулия и Говард лежали в постели спиной друг к другу, не шевелясь, отодвинувшись подальше к краю.
— Джулия!
— Ради бога, Говард, не надо опять про Австралию.
Немного помолчав, Говард придвинулся к ней поближе.
— Может, лучше в Новую Зеландию?
— Говард! — простонала Джулия. — Никуда мы не поедем. Я покупаю продукты в долг. Даже на подарки детям у нас нет денег.
Говард помолчал.
— В последнее время ты со мной разговариваешь как с идиотом.
Гнев помешал Джулии извиниться. Лежа в постели,
Морозным и хмурым рождественским днем солнце из-за облаков не показалось, столбик термометра опустился низко, а вой ветра заглушал звон колоколов, возвещавший о начале праздничной службы в Квинстаунской пресвитерианской церкви. Джулия купила сыновьям подарки в пресвитерианском благотворительном магазине, мрачном здании неподалеку от прачечной. С Говардом они договорились ничего друг другу не дарить, но Джулия в последнюю минуту приметила шерстяной шарф — точно такие Говард носил на водопроводной станции в Ладлоу в утренние африканские морозцы.
— Мы же договорились, без подарков, — сказал Говард.
— Да, — подтвердила Джулия, — но я увидела шарф и не смогла устоять.
Говард захлопал глазами.
— А я ничего тебе не купил — ты же сказала, что не надо! Сама решила.
— Не страшно, милый, — отозвалась Джулия. — Я и не ждала от тебя подарка.
Нет, неправда, ждала. И теперь чувствовала себя нелюбимой, а Говард, получив подарок от Джулии, вновь попал в дурацкое положение.
Джулиусу подарили свитер. Он взял его брезгливо, как дохлую кошку.
— Он ношеный! — возмущался Джулиус. — От него воняет!
— Он как новый, — уверяла Джулия. — Совсем как новый.
— Но я хотел в подарок что-нибудь новое, — скулил Джулиус. — Разве мы такие бедные?
— Нет, конечно. Просто сейчас нам не по карману новые вещи, — объяснила мама.
Джулиус стиснул зубы.
— На день рождения мне подарили старый велосипед, а на прошлое Рождество — старый приемник. На этот раз хотелось что-нибудь новое. — Он повернулся к Джулии: — Мама, когда мы переезжали, ты же говорила, что мы не бедные!
Говард бросился на защиту Джулии:
— Хватит ныть. Скажи спасибо, что тебе хоть что-то подарили. На другом конце Земли бедные дети на Рождество получают всего-навсего банан!
— Зато бананы новые, — презрительно фыркнул Джулиус. — Не думаю, чтобы угощали тухлыми бананами.
Никто не отчитал Джулиуса за неуважение к отцу, и Говард дулся в подвале, пока не пришло время идти на праздничный ужин, в закусочную на Девяносто девятой улице. Угощение состояло из двух ломтиков подгоревшей индейки, лужицы соуса, горки пюре и водянистой зеленой фасоли. По радио крутили одни и те же надоевшие рождественские гимны: «Слышишь, ангелы поют» и «Тихая ночь». Окна были облеплены искусственным снегом, при том что снег лежал и на улице.
Новый год Ламенты не праздновали, но каждый дал себе обещание. Джулия решила продать как можно больше домов и поклялась, что второго такого Рождества у них не будет. Говард зарекся браться за ремонт. Маркус и Джулиус дали себе слово разбогатеть, когда вырастут, а Уилл — противостоять Кэлвину, побороть трусость и заслужить благосклонность Доун.
На
— Надо мне быть терпимей к Стиви, — призналась она. — Ему не по вкусу, что я работаю. А когда я хожу на встречи по четвергам, он еще пуще злится. Он распускает руки от неуверенности.
— Господи, милая моя, — ахнула Эви, — да он ненормальный! Когда же ты это поймешь и уйдешь от него?
Все предлагали Фриде помощь, но она отказывалась.
Эви понемногу теряла терпение.
— Фрида, ты же не дурочка. Сколько рук тебе надо переломать, чтобы ты наконец поняла?
— А по-моему, Фрида очень храбрая, — вмешалась Джулия. — Куда проще бросить мужа, чем помогать ему в трудную минуту. Фрида — верная жена и достойна уважения.
Они с Фридой дружески переглянулись, и тут заговорила Филлис:
— Мне верность не в тягость, но одно дело, если муж хандрит, и другое — если ломает тебе руку за то, что ты на него не так посмотрела.
Документы медсестры
Когда миссис Причард провожали на пенсию, в больнице в Солсбери ей устроили роскошный прощальный ужин: полный стол ее любимых бутербродов с пряной ветчиной, розовое вино и шоколадный тортик с миндальной крошкой и одной-единственной свечой. Кто-то даже додумался украсить зал зелеными, белыми и красными шарами, потому что миссис Причард сразу после ухода на пенсию отправлялась в Италию.
Директору хотелось ее задобрить: хотя все были рады ее уходу, она как-никак посвятила больнице Милосердия без малого сорок лет. Но если миссис Причард спрашивали о ее планах на будущее, то слышали неизменный горький ответ:
— Я славно потрудилась и хочу лишь одного — работать дальше.
Как старшая медсестра родильного отделения, миссис Причард всегда служила образцом порядка. В больнице рождались тысячи детей, и миссис Причард вела картотеку — целые груды папок с именами по алфавиту и цветными метками, обозначавшими пол малышей (мальчики — голубой, девочки — розовый) и их дальнейшую судьбу: родная семья, приют или усыновление (лиловый, оранжевый, бирюзовый). По имени или дате рождения миссис Причард могла назвать рост и вес ребенка, сказать, кто его родители, а если ребенок сирота — то куда его отправили. Достаточно лишь имени. Любого.
В больницу Солсбери она пришла молодой медсестричкой с копной каштановых волос и нежным белым личиком, как у всякой девушки-ирландки из графства Керри. Теперь вокруг глаз у нее пролегли морщинки, но миссис Причард по-прежнему оставалась красивой женщиной — покойный мистер Причард всегда считал ее красавицей. В шестьдесят пять лет она не собиралась на пенсию, но, увы, ей подыскали замену без ее ведома.
Ее преемницей стала негритянка по имени Бьюти Харрисон. Бьюти! Что за безвкусные имена выбирают чернокожие! Миссис Причард написала директору возмущенное письмо на десяти страницах мелким почерком. Во-первых, даже если Бьюти Харрисон — отличный работник, пациентам и сотрудникам нелегко будет привыкнуть к цветной начальнице. Во-вторых, есть еще и картотека миссис Причард. Нельзя ее доверять кому попало. Черные и белые по-разному мыслят, по-разному ведут записи. В ответ директор предложил миссис Причард выйти на пенсию на месяц раньше.