Лабиринты рая
Шрифт:
Сыро. Может, я описался? Если только я писаю синими чернилами. Мои глаза – или то, что ими служило, видели только синюю жидкость над головой, теплую, умиротворяющую. Я находился под водой, хотя нет, это не вода. Это антибактериальный гель, мы им пользовались в химической лаборатории. Мне стало дурно. С дурнотой пришло понимание, что я променял Бразилию на еще один ящик.
«Чтоб все провалилось, – подумал я. – Снова я в гробу, только на этот раз еще и в каком-то синем джеме».
Я нащупал провода. Трубки и провода. Они торчали
Вот катетер. Капельница ВР. То есть ВР две. Провода в голове, провода в пальцах, провода в ногах. Трубки в носу и во рту помогают дышать.
Минуточку…
Автоматизированный ящик – нет, матка – открыл отверстие, чтобы подкачать гель.
Пейса нигде не было.
– Цикл завершен, – сообщил голос.
Напрягая мышцы, которые никогда раньше не работали, я приподнялся и сел. Напрягая мышцы, я выдернул все провода и все трубки из своего тела, перерезал пуповину. Я освобождался от машин. Я встал и поставил чужие для меня ноги на незнакомый пол.
И поскользнулся.
Мой первый шаг закончился комичным падением на задницу. И я подумал: «Это мой первый шаг?»
Овальная комната. Сделана из пластика и титана. Здесь в полной стерильности размещалась аппаратура, которой я никогда не видел. Многие аппараты обгорели, словно после короткого замыкания. Кто-то оставил для меня полотенце и купальный халат. Заметив конверт с надписью «Габриелю», я передумал одеваться. Внутри лежали два диска и записка.
ВСТАВЬТЕ ДИСК 1 В ДИСКОВОД
Так я и сделал. Аппарат заработал, появились три голограммы.
Я увидел хрупкую женщину с цепкими голубыми глазами, с усталым, тоскливым взглядом. На вид ей было за пятьдесят. Рядом с ней стоял мужчина помоложе с азиатскими чертами лица. Он был сосредоточен, будто что-то вычислял в уме. Я никогда не видел их раньше. Зато я знал третьего. Третьим был доктор Эллисон.
– Доброе утро, – улыбнулся мне Эллисон. – И добро пожаловать. Поздравляем с днем рождения от имени всех сотрудников Гедехтниса. Если вы сейчас смотрите этот диск, значит, вам исполнился двадцать один год. Двадцать один год, пора сделать самый важный шаг в твоей жизни.
– Восемнадцать, – поправил я его. О боже, у меня совсем пересохло в горле. Даже говорить больно.
– Прежде чем я продолжу, позвольте представить вам двух руководителей проекта, – продолжила голограмма. – Это доктор Стейси Каппел, наш исполнительный директор отдела биологических исследований. Джеймс Хёгуси – наш талантливый дизайнер ГВР и ведущий программист. А меня вы уже в некотором роде знаете. Наряду со многими другими мы приложили руку к тому, чтобы вы появились здесь. Все вместе мы помогали вам расти и учиться, помогали стать личностями, а также защищали вас от… гм… некоторых реалий. Мы старались сделать ваше детство максимально нормальным и приятным. Надеюсь, нам это удалось.
– Более
– Сейчас вы думаете, что будете учиться в колледже, а потом работать в нашей компании. Вы, безусловно, заслуживаете этого, и не только этого.
Однако мы ждем от вас другого. Это куда лучше и важнее.
Позвольте, я начну с самого начала. Вам уже исполнился двадцать один год, и вы наконец готовы понять всю серьезность случившегося. Эта запись создана, чтобы все объяснить вам. Как бы мы хотели быть с вами сейчас, поговорить лично, но – увы! – это невозможно.
Почему?
Они объясняли. Я слушал. Поставил второй диск.
Все понятно, я воспринял это спокойно.
Диски отправились обратно в конверты. Накинув халат на плечи, я открыл дверь и поковылял по коридору. Через каждые несколько шагов мне приходилось останавливаться из-за головокружения. «Все не так, как надо», – заявил мой мозг. Но я впитывал новые ощущения с восторгом. С восторгом! Словно я всю жизнь проходил в чадре. Как будто я открыл глаза и уши, и все вокруг стало ярче. Какими тусклыми были раньше мои ощущения.
Я был в безопасном месте, в стране чудес.
Она спала в комнате с другой стороны вестибюля. С самого начала нас сделали парой. Нет, не Симона – если бы это была Симона, было бы классно. Я не знал, как мне к этому относиться. Ее комната была точно такой же, как моя, только здесь не было следов замыкания. Фантазия в первозданном виде. Она спала под водой, словно русалка или принцесса из сказки, ожидающая моего поцелуя.
Я активировал программу пробуждения, и машина разбудила ее сама. Совершенно бессмысленный взгляд. Вытащив ее из жидкости, я помог отсоединиться от системы, завернул ее в полотенце, дал одежду. Взяв ее, она долго тупо смотрела на халат, прежде чем надеть.
– Кто ты такой?
– Хэллоуин.
– Да, забавная маска.
– Правда?
– А что с твоим голосом? – Она прочистила горло. – И что с моим?
– Это наши настоящие голоса, – ответил я.
– Да уж, настоящие, – рассмеялась она.
Ее мозг работал не так, как у большинства людей. Возможно, здесь это будет преимуществом. Я сообщил ей, что доктор Эллисон умер. Рассказал, что он заразился ретровирусом под названием Черная напасть и умер восемнадцать лет назад. Перед смертью он вдохнул в нас жизнь.
Она не понимала.
– Почти все, что ты считаешь реальным, на самом деле нереально.
Нет, она снова не поняла.
– Ладно, давай возьмем Маэстро, – сказал я противным голосом. – Маэстро – персонаж ГВР, его запрограммировали, чтобы он и говорил, и выглядел как Эллисон, так? Так вот, Эллисон, которого мы знаем, тоже персонаж ГВР. Они оба ненастоящие. Потому что настоящий Эллисон умер. Он умер восемнадцать лет тому назад. – Губы сами растянулись в неприятную улыбку. Я попытался ее убрать, но она словно прилипла. – Посмотри диски в этом конверте, они подтвердят мои слова.