Лабиринты Гипербореи
Шрифт:
Во всяком случае, команда выглядела измученной и постоянно переругивалась между собой, когда чуть свет дромон отправился в путь. Только тут мальчишки поняли свой просчет - якорная верёвка оказалась совершенно сухой. Носовая часть корабля стояла на песке, и прилив не достал до неё. Мальчишки разочарованно отлипли от прорезной двери, сквозь которую наблюдали за процессом отправления. Дромон на веслах отошёл от берега, матросы засуетились у парусов.
– Вот обломились, мама не горюй... Что делать?
– Стать на якорь, чтоб веревка
– Точно, - просиял Славка, - на хорошую погоду!
Они заколотили в дверь, стали требовать капитана. Сквозь ритмичный бой барабана послышался доклад дневального, затем двери распахнулись. Напустив на себя важность, Славка поведал Горацию историю о вещем сне. Пришла, дескать, нереида-океанида, точнее даже - приплыла, и велела перед выходом в море помолиться Посейдону-Нептуну. А в дар принести амфору лучшего вина. Что уж там ещё плёл Быстров-младший, он и сам не повторил бы через полчаса. Но в речи нашлось место вчерашнему переполоху, что добавило веса словам старшего сына Аполлона.
Якорь бросили. Гребные рабы втянули весла внутрь корпуса. Славка торжественно прочёл сказку о царе Салтане, насколько помнил. Амфору с вином отправили за борт. Та не утонула, а невысоким поплавком вынырнула и закачалась неподалеку от дромона.
– Всё, моление закончено, - оповестил сын бога, отвлекая капитана Горация от созерцания амфоры.
Возвращённый в каюту Славка с трепетом следил, как матросы выбирали якорный канат. С толстенной веревки лилась вода, много воды! И эту мокрую веревку укладывали в канатный ящик, ура! Дромон поднял два косых паруса, ходко двинулся, рассекая волну.
– Пора, - скомандовал Славка, и они с Тимуром потянули веревочку на себя.
Это оказалось нелёгким делом. Эластичный шнур, очень прочный на разрыв, при такой длине - тридцать метров, если не больше!
– повёл себя неожиданно. Он упруго растягивался, словно резиновый. И самое болезненное - начал резать руки, даже через тряпку, которой друзья обмотали ладони. Перехватившись поближе к дырочке, сквозь которую шнур уходил в сторону правого борта, мальчишки уперлись ногами, потянули, что было сил. Шнур басовито загудел, потом напряженно зазвенел.
– Больно! Надо намотать, на что только, а?
– предложил Тим, когда силы кончились, шнурок вытянулся больше, чем на метр, а никакого результата на носу дромона не обнаружилось.
– Быстрей, а то фиг до берега успеем, - сообразил Славка, бросаясь на подмогу другу.
– Палку надо.
Они привычно открыли ставень с кормового окна, Тимур закинул руку наверх и вытащил запорный брусок. Намотав на него шнур почти до самой дырочки в стене, мальчишки уперлись ногами и в четыре руки потянули. Шнур вытянулся.
– Накручивай, - показал направление Славка, и друзья снова налегли.
В этот раз вытянуть удалось больше, на полметра уж точно. А затем силы сравнялись -
– Кранты! Я сдох!
– вырвалось у Тимура.
– Нет! Ещё разок, ну!
Глава тридцать пятая
Помощь океанид
'Неужели всё напрасно?' - ужалила Славку предательская мысль.
Он стиснул зубы, глянул на друга, кивнул, как получилось, и на счёт 'три' рванул. Рывок вышел отчаянным, как тот прыжок с крыши, под дельтапланом Олена. Пальцы не выдержали, разогнулись, брусок выскользнул, раскручиваясь под тягой шнура. Мальчишки упали на спины, боясь глянуть в лицо друга.
Славка поднялся первым, снова схватил брусок, принялся накручивать на него шнур. Тимур шагнул к нему, едва сдерживая слёзы: 'Просчитались, всё пропало', но готовый снова биться за спасение, то есть, тянуть предательский шнур.
Однако в этот раз что-то изменилось. Славка крутил брусок с лёгкостью, намотав уже приличную толщину, а светлая змейка все не натягивалась. Боясь поверить, он отступил на пару шагов, резко дернул шнур на себя - тот покорно скользнул, по инерции даже лег на полу небольшой дугой.
– Тим, глянь, - почему-то шепотом предложил Славка, - что там?
Но всполошенные крики корабельной команды сообщили друзьям об успехе ночной заготовки. Из канатного ящика выбивались клубы чёрного дыма, прекрасно видимые сквозь прорези двери. Страж их каюты мчался к пожару, а капитан Гораций показывал впередсмотрящим на коробы с песком. Ещё один матрос откинул крышку ящика, откуда рванулись языки пламени. Крики едва не заглушали мерный бой ходового барабана - дромон продолжал уходить в открытое море.
– Драпаем!
Тимур полез в окно. Славка окинул каюту взглядом - не забыли чего? Вроде нет. Он последовал за другом, встал на поперечный брус, вернул ставень на окно.
– Быстрей!
– Коле и Тим махнули снизу, из челнока.
Они уже отвязали и спустили его. Спутная струя бурлила совсем рядом с бортом утлой лодчонки, так что держаться за крепления приходилось в четыре руки. Свесивши ноги, Славка прицелился, спрыгнул почти точно, на второе сиденье, как Тим его назвал - 'банка'?
Мальчишки отпустили руки, струя рванула, накренила челнок, швырнула поперек, и корма дромона стала удаляться. Коле и Тимур сразу поймали темп, принялись грести к берегу, напрямик, поглядывая через плечо. Славка привстал, высматривая проход среди невысоких, но обрывистых скал. Мало ведь доплыть, надо ещё и удрать подальше, вглубь, чтобы не догнали.
'Ага, вон там понижение, похоже на овраг' - усмотрел он и подсказал гребцам:
– Ребята, чуть правей! Вот так, точно.
Мерно загребая, Коле и Тимур вели челнок, который взмывал и опускался на пологой волне. Бриз тянул к берегу, но почти не помогал. Коле грёб, как заведенный, а Тимур явно устал, запаздывал.