Лабиринты Гипербореи
Шрифт:
– Всё, я больше не нужен? Пора прощаться, - всплыло привидение и загадочно намекнуло, - идея у меня появилась. Надо посоветоваться. Спокойной ночи.
Развалившись на постели и подмяв под головы пуховые подушки, друзья решили продолжить изучение своего узилища с утра пораньше. Но разбудили их осторожные оклики:
– Эй, сыновья бога! Я принес вам завтрак.
Совсем молодой парнишка стоял рядом с ложем и держал приличных размеров серебряный поднос, уставленный едой. Пахло очень вкусно, жареной рыбой и какими-то специями. Славка открыл глаза. Парнишка заметил
– Захотите ещё что-нибудь, дерните за шнур, - парнишка показал на тоненькую веревку с кистью на конце, которая свисала почти до полу слева от ложа.
– Ты кто? Как зовут?
– Не понимаю твоих слов, сын бога, - испуганно склонился в поклоне слуга, услышав санскрит.
'Ну да, я и забыл совсем, - укорил себя Славка, - Я-то его понял, а он меня - нет!'
Тут продрал глаза Тим, сходу удивился и завопил восторженно:
– Бен аш, ишиёр! Жрачка!
Друг поддержал:
– Я тоже проголодался, - и с удивлением уставился на слугу.
Парнишка пал на колени и обращался к Тимуру, колотясь лбом о пол:
– Гевшек, бени сет, оглу Аполон!
– Освободить тебя, - растерялся мальчишка, услышав знакомую атаманскую речь, - ты кто, вообще?
История Коле, осиротевшего из-за капитана этого дромона, потрясла друзей. Гораций, так звали капитана, италиец по происхождению, давненько пиратствовал на стороне этрусков. Он вместе с другими капитанами шнырял по средиземному морю, словно бы для охраны, а сам при случае грабил одиночные торговые суда. Причем брал только груз и сильных мужчин:
– У него пятьдесят рабов на веслах. Они долго не живут.
Маленький раб успел рассказать о смерти отца, как в каюту вошел капитан. Мальчишек поразило, как мгновенно изменилось лицо маленького раба. Он словно надел маску тупицы - исчезла живость, губы отвисли, брови поникли. Гораций затрещиной выгнал Коле и спросил:
– Вы довольны едой, сыны бога?
Славка ещё раз попробовал 'наехать', спросил, соображает ли похититель, с кем связался:
– Олен же волшебник! Он вас в порошок сотрёт! Немедленно отпустите нас!
– В порошок? Обязательно. Если найдёт. Насчёт отпустить? Никак нельзя, - издевательски покорно отказал капитан, - мы люди маленькие. Сначала погостите у Тагета. Четыре дня туда, дней десять там, - капитан Гораций гнилозубо улыбнулся, - чем плохо? Каюта моя не нравится? Другой нет.
Сворки двери сошлись, брякнул запорный брус, мальчишки снова остались взаперти. Но теперь картина предстала в полной мрачности - они в плену у пиратов, жестоких и безжалостных убийц. Единственный союзник, с которым даже познакомиться толком не успели - их сверстник, раб Коле. Судно военное, скоростное. Друзья наскоро обсудили новые сведения и решили, что бежать надо как можно быстрее, пока не доплыли до Италии.
Сейчас, когда солнце пробилось во все щели, в каюте стало достаточно светло. Достаточно для осмотра окон, задраенных снаружи. Это готовые выходы, надо лишь ухитриться открыть. Вот такую задачу Славка и Тимур пытались решить, всматриваясь в каждую щелочку.
–
– Сначала выбраться надо, - внимательно посмотрев, уточнил Славка.
Щелей в прочных ставнях оказалось немного. Друзья попробовали лезвием ножа подтолкнуть вверх одну ставню, точнее - щит. Тот немного подался, но упёрся в какое-то препятствие. Скорее всего, в засов, который побрякивал при ударе. Вдвоём мальчишки расшевелили щит, даже пальцами снизу зацепили, но дотянуться и сдвинуть верхнюю деревяшку, засов - никак не удавалось.
– Стрела! Ею подтолкнуть.
– Есть, - мгновенно согласился Тим, вытаскивая из сумки подводное ружьё.
Длины спицы хватило как раз. Осторожно, чтобы не согнуть, Славка подталкивал засов в ту сторону, где сопротивление казалось больше, а три оставшиеся у друзей руки потихоньку толкали щит вверх и опускали вниз. Поза оказалась на редкость неудобная, и усталость копилась, копилась, пока не одолела. Да ещё волна подоспела некстати, сильно качнула. Щит грохнулся на прежнее место, спица осталась торчать вверху, а друзья свалились на пол. Тут за дверью послышались голоса, запорный брус громыхнул, и в каюту вбежал капитан Гораций с воинами:
– Кто из вас старший?
– Ну, я, - поднялся Славка.
– Взять его, - повелительно махнул капитан.
Два дюжих воина подхватили мальчишку под руки и поволокли вон из каюты. Дернувшегося след за другом Тимура отбросили назад сильным толчком. Сквозь прорези двери он мог только наблюдать, как Быстрова-младшего вытащили на яркое солнце и поставили рядом с рабом Коле.
Глава тридцать вторая
Яр - племянник Посейдона
– Идет бурраска. Если налетит - всем конец. Утонем. Давай, божененок, проси своего двоюродного деда, чтобы отвел беду, - капитан торопливо говорил, показывал на чёрную полоску в небе, которая стремительно росла.
Оттуда доносился шум, совершенно непонятный. Словно где-то далеко и натужно ревели грузовики. 'Бурраска'? По смыслу - буря, что-то бурное. Пацаны станицы Лайбовой рассказывали страшные истории про сокрушительный ветер, называя его 'бора'. Славка слышал, что шквал на море запросто переворачивает парусные суденышки, но дромон выглядел надёжным - метров тридцать длиной, если не больше. Матросы торопливо связывали косые паруса веревками в тугой сверток. Длинные весла в частом темпе вздымались и опускались, двигая корабль к берегу, который казался сейчас гораздо ближе, чем сквозь щелку.
– Если Посейдону нужна жертва, вот она, - показывая мечом на связанного Коле, кричал Гораций сквозь нарастающий шум, - я готов! Да поспешай же, уговори бога морей пощадить нас!
Славка с ужасом понял, что капитан сейчас проткнёт клинком беспомощного раба. И только ради того, чтобы избежать какого-то резкого порыва ветра?
– Нет, не надо! Я уговорю!
Страх за молодого раба, лицо которого опять накрыла маска тупой покорности, заставил Быстрова-младшего быстро перебрать варианты предстоящего вранья: 'Надо стихотворение, длинное, и чтобы про море было...'