Лабиринт
Шрифт:
– Вот так, - она делает быстрый шаг вправо и огибает его, чтобы затем, с колотящимся сердцем, перейти дорогу и скрыться из виду в переулочке. Но он бежит за ней. Хватает за плечо.
– Стой!
Катя пытается снять его руку со своей куртки, чувствуя, как по всему телу волной прокатывается озноб - верный предвестник скорого приступа.
– А ну, говори, что вы все скрываете, - беснуется Гриша, - кто там к ней яйца уже подкатывает?
– Вызови скорую.. Гриша, - Катя оседает на его руках, бледнея, - мне очень плохо.
Он
Лондон, Великобритания
Сладко жмурясь, просыпаюсь от негромкого стука в дверь. Распахиваю глаза. Эта комната такая светлая, она уже вся залита солнечным светом! Я проспала?
Дверь открывается, и в ее проёме я вижу Алекса, свеженького и подтянутого, в чем-то синем. Красавчик.
– Привет, соня, - он улыбается, но, к счастью, не заходит дальше в комнату, - до чего же крепко ты спишь! Кофе в постель не предлагаю, - скользит по мне взглядом, а я автоматически натягиваю одеяло до подбородка. Смеётся, - не старайся, я помню каждый сантиметр твоего тела.. Завтрак почти готов! Жду тебя в столовой.
И закрывает дверь, не дожидаясь моей реакции.
– Так уж и каждый, - ворчу, поднимаясь.
Бегу в ванную и быстренько привожу себя в порядок. Эфиопия - это сегодня? Кажется, да. Вся дрожу от волнения. Что ему там надо, интересно, и для чего понадобилась я? Попробую аккуратно выведать в дороге.
Спускаюсь, полностью одетая к вылету. Стараюсь не думать о том, что это может быть не самолет, чтобы зря не расстраиваться. Время дорого. Тащу и свою дорожную сумку, ставлю ее на пол в столовой. Алекс поднимается из-за стола при моем появлении, бросив критический взгляд на сумку.
– Прошу, - отодвигает для меня стул. Он - безупречный джентльмен.
– Привет, спасибо, - сажусь, обозревая завтрак. Яичница-глазунья с беконом, тушеная фасоль, тосты и накрытые фарфоровыми крышечками тарелки с овсянкой, кофе, сливки, фрукты, - ого! Я как будто в Букингемском дворце на завтраке. Или ты хочешь, чтобы я съела все и не влезла в самолёт?
– Ну, может это наша последняя возможность поесть нормально в ближайшие, - Алекс делает паузу, смеясь, - скажем, несколько дней. Как ты относишься к ынджеру?
– К чему?
– Национальная эфиопская рыхлая лепешка из травы, - искренне веселится, - приятного аппетита!
– Спасибо, - отвечаю без энтузиазма, принимаясь, однако, за еду, - начало ободряющее! Только не говори, что это все приготовил ты сам, лично?
– Не скажу, - загадочно отвечает он, - сегодня тебе предоставится уникальная возможность лететь бортом, принадлежащим МИ-6, так что ничему не удивляйся. Время полёта - семь часов! На этом удобства временно заканчиваются. Дальше нам предстоит увлекательное путешествие с рюкзаками, по равнинным саваннам и распаханным плато, - явно наслаждается встревоженным
– А потом что, нас пристрелят местные плантаторы?
Он замолкает. Не могу понять, о чем он думает, изучая меня. Наливает себе кофе, медленно. Я же «уписываю» за обе щёки - все очень вкусное, чего мне теряться.
– Как считаешь, опасность есть?
– это он меня спрашивает?!
– кофе?
– Спасибо, да, - киваю. От хорошего кофе я никогда не отказываюсь, - надеюсь, нет, а что, мне уже нужно начинать бояться? К кому мы туда едем вообще?
– решаю, что пришло время спросить «в лоб». И он отвечает.
– К Бобу Ласти. Знаешь такого?
– Нет, - говорю абсолютно искренне. Немного стесняясь, кладу на тарелку добавку из тушёной фасоли. Не припоминаю, чтобы я ела когда-нибудь настолько нежную. Переворачиваю ее вилкой, пытаясь распознать дополнительные ингредиенты. Наверное, леди из его окружения столько не едят!
– Кстати, - продолжает Алекс, - знаешь ли ты, что средняя температура воздуха там сейчас 26 градусов со знаком плюс? И это нам ещё повезло, сухой сезон. Поэтому будет не лишним заехать прикупить тебе чего-нибудь летнего и шляпу.
– А что за место?
– нервно ерзаю на стуле.
– Бахр-Дар.
Ну что ж, он ничего от меня не скрывает, уже хорошо. Может быть, стоит написать Кате на всякий случай, где я? Воображение услужливо рисует яркую картинку нашего бегства от чернокожего местного населения по распаханным, как он изволил выразиться, плато.
Снова смотрю на Алекса с нескрываемым беспокойством.
– А зачем нам этот Боб?
– Вот, я ждал этот вопрос, - он отвечает почти с удовлетворением. Наблюдает за мной, - вижу, что это имя тебе ни о чем не говорит. Это не настоящее имя человека из нашего с тобой общего прошлого. Но теперь он Боб Ласти.
– Из нашего прошлого?
– вздрагиваю. Откладываю вилку, аппетит пропадает напрочь, - но кто он на самом деле? И как связан с «One more life»?
– Никак, - Алекс выглядит очень спокойным, - я уже говорил, что про «One more life» мы забываем раз и навсегда. Ты не помнишь?
– Помню. Вернее, - снова ерзаю, - ты говорил, что это дело нужно тебе лично? Это правда?
– Да. Исключительно мне. Но, может быть, и тебе тоже будет интересно.
– Мне?
– Да. Боб когда-то обманул тебя, возможно. Это плохой человек.
– Насколько плохой?
– Нельзя быть одинаково плохим для всех, Эжени, - философски изрекает он, а на меня вдруг накатывает прошлое от одного этого имени из его уст. Замираю, - для кого-то он плохой, а для кого-то, может быть, хороший.
Повисает пауза. Мы оба сидим, не двигаясь, а в моей голове бьет набатом всего один вопрос, который давно не давал покоя. Задаю его, хотя, возможно, это будет стоить мне очень дорого.
– Скажи, Алекс, - смотрю на него в упор, - зачем ты убил Пола Мюррея? Это же был ты?