Лабиринт теней
Шрифт:
Хотя Варо и Бростек вынуждены были признать правоту лордов касательно этого вопроса, они знали также, что война — отнюдь не единственная опасность, грозящая их земле. Их враг куда более опасен и коварен. И если Варо воспринял решение Картеля с обычной своей невозмутимостью, то Бростек бушевал, кляня на чем свет стоит «толстобрюхих свиней, пребывающих в праздности и довольстве». Другу пришлось силой увести строптивца, покуда его крутой нрав не сослужил ему дурной службы.
Лишь горцы да жители отдаленных деревень были искренне благодарны Варо и его людям, но, как справедливо отметила Магара, длилось
Картель правил Левиндре не всегда. В течение долгих веков, с тех самых пор, как люди впервые пришли на континент, правление осуществлял Совет лордов, объединяющий тех, кого народ почитал волшебниками. Лорды эти вовсе не были людьми благородного происхождения — пионеры этих мест начисто отвергали подобные понятия, — но обладали особыми дарованиями, были духовными вождями народа. Они подчинили себе магические силы этой земли и поставили их на службу людям. Их могущество некогда почиталось безмерным, теперь же сохранились лишь воспоминания о нем на страницах старинных книг.
Первые лорды-землевладельцы, подобно всем прочим, благоговейно почитали Совет лордов и заботились о том, чтобы магов не волновали заботы о хлебе насущном, предоставив им заниматься единственно волшебством. С течением времени, однако, фигуры этих магов делались все менее значительными для нужд земли Левиндре. И немудрено — ведь за долгий период благоденствия и спокойствия надобность в их мудром руководстве постепенно отпадала. Власть прибрали к рукам землевладельцы с тугой мошной.
Сами же волшебники нежились в довольстве и праздности, неуклонно утрачивая магические силы, и не удивительно, что с верой народа в их могущество происходило то же. Упадок их стал неизбежным, и вот уже не одно десятилетие Совет лордов никто, кроме немногих наиболее суеверных, в грош не ставил. Оставшиеся маги, и без того крайне малочисленные, теперь скитались, будучи по существу чуть ли не бродягами, и показывали на ярмарках фокусы простакам, которых это еще развлекало. Другие же удалились от мира и жили отшельниками там, где все еще сильна была магия, — никто не знал наверняка, где именно, ибо места эти, прежде чтимые и святые, теперь были позабыты и заброшены.
И Картель, бывший некогда лишь второй по значению ветвью власти, стал единолично править в Левиндре. Членам Картеля плевать было на проблемы отдаленных районов, не приносящих дохода казне…
— Скоро снова начнется, — коротко объявил Варо. — Я это чувствую.
Трое приятелей сидели на деревянных сходнях домика Магары, болтая ногами в холодной воде озера.
— Но уже много месяцев тихо, — возразила хозяйка.
— Так всегда бывает, — ответил Бростек, приглаживая аккуратно подстриженную шевелюру. — Долгое затишье, а затем сразу несколько нападений подряд. Нам остается сущий пустячок — определить, когда и где именно это случится!
Бростека, как и Варо, в последнее время одолевали дурные предчувствия. Оба они уже научились доверять своему чутью.
— Но вы же на ногах еле стоите! Вы же около шести недель кряду не слезали с седел! — протестовала Магара. — Ну рассудите здраво, как вам удастся в таком состоянии предпринять еще один поход? Вы же просто свалитесь с коней!
— Точно, — согласился Бростек. —
— Нам нужна помощь, — бесстрастно произнес Варо.
— Думаешь, стоит еще разок попытать счастья в Мэнтри? — задумчиво спросил его друг.
Так назывался родовой замок Буллена, одного из наиболее влиятельных баронов — именно в Мэнтри чаще всего проходили заседания членов Картеля.
Варо молча глядел на водную гладь. Бростек скосил глаза на Магару.
— Нет! — поспешно ответила девушка. — Я не могу!
Бростек рассмеялся.
— Иногда я в толк не возьму, зачем вообще мне нужен язык? По-моему, ты читаешь мои мысли быстрее, чем сам я успеваю сообразить, о чем думаю!
— Да ты прозрачен, словно стеклышко, — ответила она с улыбкой и прибавила про себя: «Не то что Варо».
— Но почему ты не хочешь нам помочь? — спросил он. — Стоит ведь еще разок попробовать — разве ты так не считаешь?
— Все равно бесполезно.
— Но ты не можешь этого знать наверняка.
— А вот, представь себе, я знаю! Я слишком давно покинула родной дом. Отец теперь и глядеть на меня не захочет!
Бростек пожал плечами.
— По крайней мере, у тебя все-таки есть отец, — пробормотал он.
— Это нечестно! — взорвалась Магара. Глаза ее злобно сверкнули, потом затуманились — и вот она уже готова расплакаться.
— Прости, — тихо сказал Бростек.
В наступившей тишине вдруг послышалось хлопанье мощных крыльев. Ручной журавль Магары по имени Талисман — она назвала его так, потому что это было первое живое существо, встретившееся ей в кратере, — летел над самой водой и через мгновение неуклюже приземлился на деревянный помост в нескольких шагах от людей. Тень, лежащая на досках подле хозяина, приподняла голову и придирчиво оглядела птицу. Волчица и журавль обменялись долгими пренебрежительными взглядами, а затем сделали вид, будто перестали друг для друга существовать. Талисман, поджав одну ногу, притворился мирно спящим, а морда Тени вновь пристроилась между лап.
— Вскоре мы понадобимся в горах, — заявил Варо с таким видом, словно только что пришел к этому выводу. — Отправляемся через день-два.
Похоже было, что он начисто отверг мысль о визите в Мэнтри.
Магара собралась было возразить, но в конце концов рассудила, что ей не остается ничего иного, как смириться. Легче было переспорить камень или дерево, чем Варо.
Солнце уже скрылось за гребнем кратера — и город, как обычно, окутали ранние сумерки. Но восточная стена кратера все еще была ярко освещена. Этот час Магара особенно любила — за буйство красок, за покой и тишину. Но нынче ей было не по себе.
— А сперва я хочу всласть повеселиться, — ухмыльнулся Бростек, явно не разделявший ее настроений. — И начать намерен нынче же вечером. Надеюсь, Ньюберри примет нас с распростертыми объятиями.
— Как всегда, — заверила его Магара. Личико ее слегка прояснилось.
— Нынче вечером в глазах у нас будут сиять звезды небесные, — со смехом провозгласил Бростек.
Он частенько произносил эти слова, но никто, включая его самого, не знал, что они означают. Однако сейчас явно подразумевалось, что вечером будет вдоволь смеха, музыки и хмеля и что многие окажутся втянуты в водоворот веселья, которое продлится до самого утра.