Лабиринт теней
Шрифт:
Не успели ноги его коснуться земли, как перед ним выросла внушительная фигура Варо. Лицо его оставалось бесстрастным, но могучий кулак с размаху ударил по скуле Райкера. Сила удара была такова, что невысокий, но мускулистый человек отлетел на пару метров и упал. Он глядел на Варо изумленно и обиженно. В полной тишине голос Варо прозвучал буднично, но грозно.
— Если ты еще хоть раз подвергнешь нас такому риску, — сказал он, — я сам убью тебя.
Лицо Варо не выражало ровным счетом никаких эмоций, походя на маску.
— Мы все время ходим по лезвию ножа, — осклабился Райкер. — Уж я-то
Варо молча отвернулся и снова вскочил в седло. Никто не проронил ни слова, покуда хмурый Райкер не поднялся на ноги.
— Твой кабан мог запросто сломать шею любой лошади и погубить кого-то из нас, — нарушил тишину Бростек. — Упражняйся впредь лишь на тех, кто заслужил смерти.
Райкер мрачно уставился в землю.
— Где твой конь? — спросил Лангель.
— Вон за той скалой, — глухо ответил Райкер.
— Тогда поспешим! — распорядился Варо.
— Может, прихватим мяса? — кивнул Лангель в сторону кабаньей туши.
— Оставь его, — равнодушно сказал Варо и пришпорил коня.
Тень осторожно приблизилась к кабану и принялась его обнюхивать, но, повинуясь приказу хозяина, потрусила прочь. До самого вечера ехавший впереди Варо не проронил ни слова. Опальный Райкер замыкал шествие, впрочем, вскоре он повеселел и стал перекидываться шуточками с товарищами, смеясь вместе со всеми. Слэтон и Лисле ехали в самом центре кавалькады, бок о бок с Кередином.
— Он всегда такой? — осторожно поинтересовался Слэтон.
— Ты о Райкере? Это дикое создание, — объяснил бывший волшебник. — Он терпеть не может города.
— И вы всегда встречаетесь с ним здесь?
— Да. Я не желал бы краснеть за него в цивилизованном обществе.
— А почему?
— Он любит убивать, — ответил Кередин. — Предпочитает умерщвлять людей, но если такой возможности нет, то довольствуется животными — и чем страшнее зверь, тем желаннее ему добыча. Впрочем, охотник он отменный, — прибавил бывший волшебник.
На закате Варо дал знак сделать привал. Лагерь был разбит на лесной полянке, возле ручья. Тень и лошади принялись жадно пить, а люди стали разбивать лагерь. Слэтон озирался, не зная, чем ему заняться.
— Приведи сюда парнишку, — велел Кередин.
Он сидел на земле, скрестив ноги, и складывал из камней очаг в виде круга, в центре которого лежали сухие листья и ветки. Слэтон с радостью поспешил за Лисле и привел братишку к кострищу.
— А как это ты стал бывшим волшебником? — поинтересовался он, с интересом наблюдая за манипуляциями Кередина.
— Это происходит просто — собратья перестают считать тебя достойным их просвещенного и благородного общества, — улыбнувшись, ответил тот.
— Но почему?
— О, ввиду множества причин…
— А конкретнее? — не унимался Слэтон.
— Ах, так ты жаждешь леденящих душу подробностей? Хочешь знать, из-за чего я впал в немилость?
Казалось, Кередина развлекал этот допрос с пристрастием.
— Прости, — смутился Слэтон. — Если не хочешь, то не рассказывай…
— Да нет, почему бы не рассказать? — передернул плечами костровой.
Слэтон терпеливо ждал, пока Кередин собирался с мыслями. Лисле выглядел совершенно счастливым, хотя, казалось, не замечал происходящего вокруг.
— Я
— Мне казалось, волшебники не слишком-то зажиточны, — заметил Слэтон.
— Почти все они бедны как церковные мыши, — согласился Кередин со смехом. — Они слишком недалекие люди…
— Ты намекаешь на то, что есть и другие?
— Да, и это те немногие, кто додумался до того, как доить систему, — кивнул бывший волшебник. — Они трясутся над своими жалкими тайнами, живут в роскоши, а простаки на них ишачат.
— Звучит до боли знакомо, — согласился Слэтон. — Мое семейство превратило паразитирование в подлинное искусство.
— Ты имеешь в виду Картель?
— Да.
Кередин снова закивал.
— Искренне тебе сочувствую, — сказал он.
— Ну, а каково было второе твое преступление? — спустя некоторое время спросил Слэтон.
— Во-вторых, я вознамерился обучиться подлинной магии, — объяснил Кередин. — Старинной магии. А это ныне отнюдь не поощряется.
— Но разве волшебники занимаются чем-то иным? — искренне изумился Слэтон.
— Как мало ты знаешь! — с грустью воскликнул бывший волшебник. — Волшебство в том и заключается, чтобы не позволить магии вмешаться в денежные вопросы и вообще не препятствовать никаким намерениям Картеля. Как думаешь, с чего это вдруг некогда могущественные волшебники превратились в столь жалкие создания? Правда ведь, с трудом верится, что они могут представлять какую-либо угрозу? Картель ухитрился превратить некогда влиятельный институт магии в пустое место, разложить его изнутри. И сделано это намеренно.
Рядом с беседующими собралось уже несколько человек, и Кередин заспешил, не давая Слэтону времени вполне осмыслить услышанное.
— Буду краток и скажу лишь, что, в-третьих, осмелился полюбить — это и был мой последний, несмываемый грех.
— Что?!
— Уверен, ты слышал, что волшебники добровольно дают обет безбрачия, — ухмыльнулся Кередин.
Слэтон кивнул, вспомнив сальные шуточки на эту тему, и ему сделалось не по себе.
— Известно ли тебе, что близость с женщиной ослабляет мага? — напыщенно объявил Кередин, но тотчас же скривился: — Какое лицемерие! Возможно, некогда так оно и было. Может быть, древняя магия и требовала телесной чистоты и полного самоотречения, но к тому времени, когда я постигал азы волшебства, на эту тему только шутили. Существовали особые дома. Лучшие из них выглядели весьма благопристойно, и девушки там были что надо. Но существовало одно незыблемое правило. Ни в коем случае не допускать взаимных чувств и прочных связей и ни при каких обстоятельствах не контактировать с внешним миром. Вот тут-то я и сломался… — Он замолчал, погрузившись в воспоминания. — Мы с нею вместе бежали. Большего преступления я не мог совершить.