Лабиринт смерти
Шрифт:
Все происходило на фоне какого-то металлического скрежета. Похоже, неподалеку от пульта оператора клуба работал огромный механизм.
– Эй! Как дела? – неуверенно позвала Наталья.
Но вместо ответа на вопрос услышала только безумный крик:
– Они пилят! Пилят!
В этот миг Наташа осознала, что за странный звук доносится до ее ушей… Совсем недавно соседям по лестничной площадке ставили металлическую дверь. Происходило это в воскресенье, с утра. По выходным Наталья обожала поспать подольше, иногда до двенадцати, а иногда – и до часа дня. В тот день металлический скрежет
Пришлось вставать, идти в душ. Надевать халат и утешать себя тем, что пара чашек кофе компенсируют отвратительное начало дня. А дисковые пилы за дверью все визжали, кромсая металл. Рабочие подгоняли раму и саму дверь «по месту». Через полчаса, ошалев от грохота и скрежета, Наташа выбралась на лестницу, прямо с рассыпавшимися по плечам волосами, в коротком халатике.
Мужики, делавшие ремонт соседям, обалдели. Не столько от резких слов Роговой, сколько от ее прикида. Видимо, потому и не стали спорить с молодой девчонкой. Просто бросили работу, вылупились на нее, цинично раздевая глазами. Это продолжалось с минуту, в течение которой Наташа чувствовала себя голой, беззащитной, оказавшейся в руках двух грубых потных животных. Ничего не добившись от молчаливо сопевших работяг, она захлопнула дверь. Но запомнила и откровенные взгляды, и звук режущего инструмента, и запах металлической гари.
Теперь, слушая скрежет дисковой пилы, Рогова снова чувствовала тот же запах. Сомнений нет, кто-то вскрывал – будто консервную банку – двери пультовой, надеясь добраться до людей, которые находились внутри.
– Что там у вас происходит? – нервно выкрикнула Наталья.
И вдруг – чье-то частое дыхание. Показалось, возле самого микрофона в операторской.
– Они сошли с ума!!! – не голос, визг.
Визг животного, которое видит собственную смерть. Все понимает, но уже ничего не может ни отменить, ни исправить.
– Кто они? – так же страшно завопила Наталья, невольно проникаясь состоянием невидимого собеседника.
Вопль ужаса. Сразу из нескольких глоток. Кричат и мужчины, и женщины. Видимо, последняя преграда на пути убийц уничтожена.
– Сбой питания! – человек у микрофона рыдает от ужаса. – Все полетело к черту! Они… А-а-а!
Рев забиваемого животного. Звук работающей дисковой пилы. Хрипы и бульканье, будто кто-то захлебнулся кровью. И тут же – женский крик.
– Мама! Мама! Мамочка-а-а-а!!!
И снова визг режущего инструмента. Какой-то странный вой. И – почему-то – запах горелого мяса, примешавшийся к запаху расплавленного металла.
Рогова схватилась за горло, чувствуя: сейчас не выдержит, потеряет сознание. Перегнулась пополам, не в силах удержать внутри себя то, что было ее офисным обедом и ланчем. Людей в диспетчерской резали электропилами, одного за другим. Наталья вдруг поняла: подсознание не соврало, на этом дело не закончится. Убийцы не успокоятся, пока не отыщут всех в недрах залитого кровью лабиринта.
«Господи, помоги мне! Господи, помоги…»
Воздух плотный, вязкий. Его
«Господи, помоги мне!»
Максим, всем телом прижавшись к стене, выставил вперед ствол лазерного автомата. Подобрался к повороту коридора. Помедлил, собираясь с духом. Во рту пересохло, глотка была горячей и шершавой. Совсем некстати подумал, что отдал бы очень многое, лишь бы сделать несколько глотков воды. Фляга давно выброшена – в ней не осталось ни капли.
«Господи, помоги мне…»
То ли стон, то ли мольба. А может, молитва? Сколько еще людей осталось в живых? Попробуй разберись. И ведь не узнаешь заранее, откуда прозвучит выстрел. Идиотское слово – прозвучит. Привычное, но идиотское. Не к месту. Эти чертовы лазеры стреляют бесшумно. Резанет вспышка по глазам, яростная боль разорвет тело. Хорошо, если успеешь помолиться.
«Господи, помоги мне…»
Дурацкий шепот в ушах. Как он достал! Только бы услышать хоть какую-то внятную подсказку от операторов клуба. Но вместо конкретных указаний – чей-то стон. Мольба. А может, молитва? Мысли путаются, повторяются. Может, человек, чей голос слышен в наушниках, – смертельно ранен? Знает: ему осталось совсем немного? И – на пороге в иной мир – молит о том, чтобы бог вспомнил о грешнике… Принял к себе.
Ушаков горько усмехнулся. Стоит ли бояться ада, если ад уже тут, вокруг? Макс осторожно выглянул из-за угла, в любую секунду ожидая выстрела. Сверкнет горячая молния перед глазами – и упадешь на дорожку, не видя ничего окрест, пропитанный огненной болью. Будешь повторять: «Господи, помоги мне!» А кто-то из игроков станет ненавидеть тебя за этот шепот в наушниках. Шепот, отнимающий силы. Лишающий воли. Не позволяющий расслышать команды диспетчера.
Чертов диспетчер! Жив ли на центральном пульте хоть кто-нибудь из сотрудников игрового клуба? Что вообще произошло? Куда идти, что делать?
Коридор, в который выбрался Максим, оказался пуст. В нем, как и в предыдущем, было полутемно. Так, словно после сильного толчка половина настенных и потолочных светильников вышла из строя, отключилась. При таком скудном освещении трудно просмотреть ход до следующего поворота. А значит, высока вероятность, что из-за угла появится некто с лазером в руках.
«Господи, помоги мне!»
Макс поймал себя на том, что беззвучно повторяет эту нехитрую формулу вслед за невидимым человеком, чей голос слышал в ушных динамиках. Парень медленно двигался по коридору, вжимаясь спиной в стену, стараясь смотреть и вперед, и назад.
Вспомнилось: еще мальчишкой читал про летчиков Второй мировой войны. Тогда не было никаких локаторов. Для того чтобы разобраться, не заходит ли вражеская машина тебе в хвост, следовало все время контролировать заднюю полусферу. Если ведущий двойки самолетов выбирал цель для атаки, то ведомый, шедший за лидером, оборачивался назад каждые две секунды. У кого-то это становилось привычкой. Даже приземлившись, находясь среди друзей, летчик то и дело оборачивался…
От необходимости постоянно крутить головой стены вертелись у Максима перед глазами. Он вдруг понял, что долго не сможет жить так.