Лабиринт Баффало
Шрифт:
Гадом!
Глава 3
Филдгол – (в американском футболе) 3 балла – возможность заработать дополнительные очки, если не получилось провести тачдаун. Игрок должен забить гол с места остановки нападения. Попытка реализовать дается только одна. Если она неудачная, с того же места начинает атаку команда соперника.
– Ваши персональные данные не разглашаются. Использование мобильного телефона и прочих гаджетов, можно сказать, кхе-кхе, под запретом, кроме самых экстренных
Я не собирался вслушиваться в его заумную болтовню и с похуительно-демонстративным видом полез в мобильный, который у меня не отобрали, но запретили использовать, будто я какой-то подросток, принесший домой плохую оценку.
Сообщение от контакта «Ванесса»: «Вещи забрала. Прощай, Джей!».
– Adios, bebe 2 ! – в досаде выплюнул я в экран старенького потрескавшегося Айфона, не обращая внимания на то, что мозгоправ-Коулман замолк, сбившись с мыслишек.
2
Прощай, детка! (исп.)
Да, я вообще-то в курсе что бывшая забрала своё барахло пока я шатался с пацанами по городу и пил пивко. Она знала мое специфическое расписание дня и специально выбрала момент, чтобы не пересекаться. Ну и хрен с ней, проехали!
А мозгоправ, судя по виду, явно охренел от моей наглости и… как его… э-эм… нарочитого, точняк, нарочитого пофигизма к его трепу.
– Что, мистер Ривера? – сухо спросил Коулман, которому по факту было насрать на мои проблемы. Он таким образом просто пытался переключить внимание меня, подопытного кролика. Большой мясной туши с ростом в шесть с половиной футов 3 – так, по крайней мере, я помню с времен школьных измерений перед началом сезона юношеских игр.
3
1 метр 98 сантиметров
– Э-э-э, это я не вам. Вещайте дальше, я вас слушаю, – внаглую наврал я очкастому умнику, продолжая пялиться не на его рожу в окне компа, а в экран мобильника.
Да-да, я показательно и упорно делал вид, что мои делишки-переписки куда важнее его слов.
– Так что там с бабками? Не удалось эту вашу, как ее, ну, коллегу по цеху уломать? – Я попытался сделать филдгол. А точнее, я откинулся на спинку покоцанного дивана и закинул ногу за ногу.
Спортсмен херов!
Короче, спросил прямо его в лобешник, потому что «кролик» окончательно забил на правила вежливой беседы. Потому хоть я и согласился быть подопытным, но никак не рабом. И я пытался дать это понять каждую гребаную секунду общения с холодным, равнодушным задротом-Коулманом.
– Увы, мистер, Ривера. Пятьдесят тысяч долларов, и ни центом больше, – весьма ожидаемо, абсолютно безэмоционально произнес мозгоправ, потерев переносицу под очками.
Он как бы говорил всем видом: «Господи, есть же такие быдло-уроды на свете! Ни воспитания, ни образования, а один сплошной апломб и желание по-быстрому разжиться деньгами. Такие, как вы, Ривера, всего лишь грязь под ногтями у великой и всемогущей Статуи Свободы. Отрепье. Низший сорт, который не приносит обществу никакой пользы. Но нам надо понять, что делать с подобными. Как заставить
Что есть, то есть: наше… э-м-м… классовое противостояние, да, точняк, оно ощущалось в воздухе. Я намеренно выходил за рамки. В желании одновременно как защититься, так и покачать права. А Коулман делал всё, чтобы ничем не дискредитировать себя как суперпрофессионала, твердо стоящего на ногах. Он – как образец принесения пользы. Я – как сумятица и протест.
– Ну и черт с ним, с баблом. Ладно, жду дальнейших распоряжений. Adios, сэр… – Я на ярко-выраженной испаноязычной нотке и в качестве сарказма над своим латиносским происхождением решил первым закончить видеосвязь.
Я изобразил, что гляжу на часы, словно дико опаздываю. На самом деле хотелось поскорее прервать беседу по нескольким причинам. Первое – неприязнь от его высокомерной физиономии и разжевывания деталей, как будто перед ним идиот без единой извилины в кроличьей башке. Второе – тянущая боль в мениске. И боль в башке, потому что вчера из-за нервов я перебрал в местном баре со спиртным…
Глава 4
Фалуде – (перс.) один из первых известных образцов мороженого, появился в V веке до н. э. Представляет собой замороженную розовую воду с лаймовым соком и молотыми фисташками.
Замкнутый круг. Волнение и стресс неизменно порождают зверский аппетит. Сытый желудок и муки совести, самобичевание и новый слой пирога под названием «Калорийная бомба». А «вишенка» – это весы, на которые страшно вставать после заедания беспокойств и переживаний…
Смесь из брокколи, брюссельской капусты и стручковой фасоли из заморозки? Отварная куриная грудка с греческим йогуртом и зеленью? О-о-о, нет! После разговора с мисс Дианой Бэйли мои руки потянулись вовсе не к нижнему морозильному отсеку для овощей. А к среднему. Манящее розовое ведро с шоколадно-миндальным удовольствием внутри. Мороженое «Баскин Роббинс» – верное средство насытить организм эндорфинами…
И получить более толстую задницу, дополнительные дюймы на боках и более заметную складку внизу живота.
Плевать!
У меня выискался весьма весомый повод дать слабину и пуститься во все гастрономические тяжкие…
Джейсон, мать его, Ривера!
И моя нужда в деньгах. Пойти на два «подвига» одновременно? Поступиться принципами и перешагнуть через остатки собственного достоинства и гордыни, которыми я особо-то никогда и не отличалась?
Ка-ра-ул!
Запихав в рот порцию мороженого, я стала вызванивать Нину. Не знаю, ради чего… Контракт подписан, обратного пути нет. Сказать ей, что она виновна в том, что Офелия Кук психует? Тоже поздновато. Признаться, мне просто нужна была поддержка.
– Ну-у-у? Что, Офелия? – с ходу начала Нина привычным деловитым тоном. – Готова встретиться лицом к лицу с призраками прошлого?
– Переставай, – буркнула я с набитым ртом, чувствуя, что скулы сводит от сладости, холода и потягивающей боли. – Он не призрак, а обычный козел. И я очень надеюсь, что он находится в еще большей заднице, чем я, ибо он заслужил этого как никто на свете! Всего две недели, и мы с тобой, дорогая Ниночка, пойдем в ресторан и закажем лобстера с лимоном и соусом тартар, нет, двух самых больших лобстеров, ящик элитного шампанского – и напьемся так, что будем пукать пузырьками еще целый год. Вот!