Квинканкс. Том 2
Шрифт:
Я спрыгнул на землю и бросился к Джоуи, который пытался помочь отцу. Мистер Дигвид упал между палисадником и стеной дома, напоровшись боком на один из острых кольев, и застрял между ними.
— Помогите мне поднять его! — крикнул Джоуи.
— Может, лучше не стоит? Он может умереть, если пошевелить его, — прокричал я, от ужаса забыв о всякой осторожности.
— Если мы бросим его, тогда он точно покойник. Его вздернут в Ньюгейте, коли выходят!
Я признал такой довод убедительным и понял, что решение здесь остается за Джоуи. Мы начали со всей возможной осторожностью снимать
Он по-прежнему находился в сознании и жутко кривился от боли, но не издал ни звука, только один раз выдохнул: «Молодцы».
Мы стояли на переднем крыльце, и даже тогда странность ситуации поразила меня. Я ожидал, что парадная дверь перед нами вот-вот распахнется, и нас схватят. Когда мы подняли мистера Дигвида, стало ясно, что жуткая пика вошла в тело не очень глубоко, однако он был серьезно ранен, ибо кровь хлестала ручьем. Я решил, что пуля все-таки попала в него, несмотря на мою уверенность в обратном.
Мы сняли мистера Дигвида с палисадника, и все же из дома никто так и не появился. Мне пришло в голову, что слуги не могут открыть дверь, поскольку у них нет ключа. Коли так, всего через несколько минут они разыщут человека, у которого ключ, или же выбегут через заднюю дверь в проулок за конюшнями и появятся из-за угла улицы. Я боялся также, что шум разбудит караульных или даже жители соседних домов вмешаются в дело и посодействуют нашей поимке. Единственное наше преимущество заключалось в относительной темноте, но и его мы теряли с каждой минутой.
Мы снесли мистера Дигвида вниз по ступенькам — Джоуи шел впереди, подхватив раненого под мышки, а я держал за ноги, — и, достигнув улицы, перешли на подобие бега. Оглянувшись посмотреть, не гонятся ли за нами, я увидел, что мы оставляем за собой предательский кровавый след.
Когда мы уже заворачивали за угол, я снова бросил взгляд назад и увидел нескольких человек, выбегающих на улицу со стороны конюшен. Поскольку они несли факелы, а мы, разумеется, ничем не освещали свой путь, они могли не видеть нас во мраке, ослепленные собственными огнями. Похоже, именно так дело и обстояло, ибо, свернув на ближайшую улицу, а потом на следующую и еще на одну в надежде ускользнуть от преследования, мы поняли, что действительно ушли от погони.
К этому времени, однако, уже стало довольно светло, и я испугался, что, если мы продолжим бегство от преследователей, мы можем случайно натолкнуться на караульных или полицейский патруль и, являя собой зрелище весьма подозрительное, оказаться арестованными просто по подозрению в совершении преступления.
Очевидно, Джоуи опасался того же самого, ибо внезапно он хрипло прошептал:
— Маунт-стрит!
Я не сразу понял, что он имеет в виду, но мгновение спустя до меня дошло. Мы дотащили раненого до кулверта на Маунт-стрит (прямо напротив работного дома), через который в прошлом часто выходили на поверхность. Поблизости никого не наблюдалось, и мы спустили мистера Дигвида туда, а потом немного затащили под арку, чтобы нас не было видно с улицы. Здесь мы попытались остановить кровотечение и обнаружили, что при падении на изгородь бедняга не только проткнул бок, но и глубоко, почти до кости, пропорол
Джоуи помчался домой, а я остался с мистером Дигвидом, стараясь облегчить его страдания по мере сил. Даже просто найти для него сравнительно сухое место в сырой трубе оказалось сложно. Время тянулось мучительно долго. Он испытывал жестокие муки, и мне стоило больших трудов заглушать его стоны. К великому моему облегчению, через пару часов вернулся Джоуи, в сопровождении матери. Когда мы, со всей возможной осторожностью, помогли миссис Дигвид спуститься в кулверт, она спокойно и без лишних слов сделала для мужа все, что могла.
— Его надо отвезти в бесплатную лечебницу, — сказал я.
— Нет! — решительно возразил Джоуи.
Миссис Дигвид потрясла головой.
— Нам нельзя рисковать, коли тот человек хорошо разглядел его…
Она была права. Ее мужа слишком легко опознать.
— Они станут искать среди тошеров, — сказал я. — Мы оставили грабли под сточной трубой. — Несколько минут мы все молчали. — Но если… если ему нужно в больницу… — начал я.
Миссис Дигвид снова потрясла головой.
— У нас в любом случае нет билета на обслуживание. И мне не у кого попросить.
— Надо отвезти его домой, — воскликнул Джоуи.
И вот, после непродолжительной дискуссии, он вновь поспешил в Бетнал-Грин.
Остаток утра периоды невыносимых страданий у мистера Дигвида чередовались с периодами благословенного — хотя и тревожного — забытья. К полудню Джоуи вернулся с лошадью и телегой Избистера, и мы рискнули перенести раненого из укрытия в повозку при белом свете дня. Наша смелость вознаградилась, ибо хотя несколько прохожих заметили нас, никто не попытался схватить нас или послать за полицейскими — и таким образом мы благополучно доставили раненого домой. Там миссис Дигвид промыла рану, а потом приготовила успокоительное из бренди и настойки опия, пока мы с Джоуи относили несчастного наверх. Выпив лекарство, мистер Дигвид погрузился в глубокий сон.
К вечеру у него начался жар и бред, и мы с Джоуи — теперь ночевавшие внизу — не спали почти всю ночь из-за криков и стонов раненого. К утру он притих и большую часть дня проспал, с болезненной гримасой на посеревшем лице, при виде которого холод леденил мне сердце.
Назавтра мистеру Дигвиду полегчало, но на следующий день снова стало хуже. Так все и продолжалось: день он лежал в жару и в беспамятстве, день находился в сознании, хотя и чувствовал страшную слабость. Рана не загноилась, но и не заживала.
Все пошло наперекосяк, и по моей вине — хотя мне досталось меньше всех. Миссис Дигвид не упрекала меня, но Джоуи, мне казалось, смотрел в мою сторону враждебнее, чем когда-либо прежде.
Тревога за мистера Дигвида не помешала нам сознавать необходимость добывать хлеб насущный, ибо неудачная попытка ограбления истощила все наши скудные средства, и сейчас ситуация осложнялась тем, что миссис Дигвид часто не выходила на работу, вынужденная присматривать за мужем. И потому через два дня мы с Джоуи решились спуститься под землю одни.