Квартира
Шрифт:
Водитель недовольно поморщился и приостановил подъем гири. Открыл дверь и выставил красное обветренное и поросшее щетиной лицо.
— Ну, чего еще? Какие проблемы?
— Проблемы у вас! — Павлов помахал только что составленным актом. — Вот решение о том, что дом не подлежит сносу.
Водитель покачал головой:
— Это не ко мне, вон бригадир. Его это дело. Мое дело маленькое — приказ выполнить. Пока не отменят — буду бить. — Он развел руками и газанул в подтверждение своих намерений.
— Стой! Подожди! Сейчас
Тот пожал плечами:
— Пять дам. Но не больше. У меня план, норма, часы. Премии лишат. А мне сегодня надо его убрать.
«…сегодня надо убрать?» — мысленно повторил сказанное Артем; все его жуткие догадки о злонамеренности происходящего с домом получали подтверждение — одна за другой.
Водитель заглушил двигатель, вылез из кабины, задрал моторный люк и начал ковырять неведомые посторонним механизмы, а Павлов спрыгнул с платформы и быстро огляделся. Жучков уже исчез. Зато чуть дальше лавочки под деревьями стояла группа людей. В центре возвышался крупный седой мужчина без головного убора, и по тому, как к нему обращались остальные, осанке, хмурому выражению лица и толстой крокодиловой папке в руках, в нем угадывался начальник. Артем, не теряя времени, прорвался прямо к нему.
— Здравствуйте! Вы старший?
— Да. Добрый день, — с заметным южным акцентом ответил тот. — Что делает столь уважаемый человек на стройке?
— Спасаю свой дом. Его хотят снести без каких-либо разумных оснований, — начал аргументировать Павлов свое присутствие.
Строитель улыбнулся и начал доставать из папки бумаги — одну за другой.
— Все основания есть. Вот решение. Вот акт. А вот распоряжение…
Артем окинул взглядом «шапки» документов, затем — подписи и вдруг почуял охотничий азарт…
«Поклонский?»
Это была первая фамилия, прямо ведущая на самый верх аферы. В качестве возможного заказчика сноса этот крупный девелопер подходил идеально.
— Подождите, — попросил он строителя, — все эти бумаги не имеют законной силы — вот акт МЧС и начальника нашего жэка.
Он протянул только что подписанную бумагу, и густые черные брови строителя недоуменно поползли вверх:
— Вот как? Хм… это меняет дело.
Сгрудившаяся вокруг бумаг группа замерла, и начальник подвел итог:
— Так, останавливаем снос. Технику на выезд. Одну бригаду — на восстановление подъезда. И через час все у меня на совещании.
Строители моментально разбежались по двору, а начальник снова повернулся к адвокату:
— Извините, Артем, не помню ваше отчество.
— Андреевич, — тихо ответил Артем; дисциплина, которую поддерживал этот незнакомый ему прежде начальник, поразила его.
— Да-да. Артем Андреевич, еще раз мои извинения. Сейчас ребята поправят подъезд, и можете спокойно заселяться. Мы вас больше не потревожим. По крайней мере, пока. Всего наилучшего.
Строитель протянул жесткую сухую руку, Павлов машинально
Акт
Первым позвонил Поклонскому не Жучков; первым позвонил руководитель высланного для сноса лучшего его подразделения Григорий Ованесович Мовсесян.
— Я остановил снос.
— Как? — не понял Поклонский. — Почему?!
— Мне предъявили акт, — сухо пояснил строитель, — с двумя подписями — от МЧС и от жэка.
— Но ведь дом практически развален! — заорал Поклонский. — Мне Жучков лично об этом доложил!
— Жучков этот акт и подписал, — несколько обиженный тем, что на него орут, возразил Мовсесян. — А дом, кстати, в отличной форме. Ну, кусок кровли вынесло… и все.
Гор Михайлович бросил трубку на рычаг и тут же набрал Жучкова. Но тот был почти невменяем.
— Я не мог… — бессильно бормотал начальник жэка, — я пытался… но эти таджики…
— Но ты же сам мне позвонил! — набросился на него Поклонский. — Ты сам сказал! Двадцать баллонов с пропаном! Почему дом устоял?! Это что, блин, Брестская крепость?!
Но Жучков разговаривать на эту тему был не способен.
— Это все таджики… — чуть не плакал он. — И еще Павлов, адвокат. Он мне уже всю кровь выпил… копию акта забрал…
— Да при чем здесь Павлов?!! — не выдержал Поклонский. — Он, что ли, твоим жэком управляет?! Почему у тебя все время кто-то виноват?!
Жучков нервно всхлипнул, и Поклонский признал, что ставить Ковтуна в известность о срыве сноса все равно придется. Без вмешательства министра обойти акт, подписанный представителями МЧС и жэка, было невозможно.
Возвращение
Варвара Серафимовна вспоминала мужа: редкие минуты взаимности, регулярные походы в Кремль, ежегодные поездки к морю. Она прикрыла глаза, унеслась в радужные грезы, а тем временем грохот и тарахтение машин и агрегатов, заполнивших их некогда уютный арбатский дворик, слились в сплошной гул. В нем она уже слышала и шум далекого моря, и рев военных парадов, на которых по статусу обязан был присутствовать великий советский архитектор Штольц, и жужжание их персональной «Победы».
— Варвара Серафимовна! Как вы?
— Ах… — выдохнула старушка и открыла глаза, пытаясь сфокусировать взгляд.
— Мадам Штольц, вы меня слышите? — нависал над ней настырный сосед-адвокат. — Извините, что потревожил. Но, мне кажется, можно вернуться в дом.
— Ах, Артемий Андреевич… Я уже и не думала… Этот взрыв, пожар… полный кошмар. Вот сижу, прощаюсь с жизнью.
Штольц протянула Артему руку, и он поддержал ее и помог встать. Дом, только что готовившийся к сносу, стоял как ни в чем не бывало, а строители споро убирали осыпавшийся с крыши мусор.